Что за мрачный траур в голосе?! Дуру в очередной раз из меня сделать пытается?! Усмехнулась про себя — ну конечно, он же плохо поступил, и его теперь терзают внутренние демоны. Его пожалеть нужно за муки совести, за то, что не ушёл сразу, а возится здесь со мной, глупенькой, полотенце вон предлагает. Боится, что утоплюсь тут, в ванне?
Поднялась с коленок, впервые испытывая стыд перед мужем… Я больше не могу чувствовать себя как раньше — желанной, красивой, чистой, самой лучшей, единственной для него… И это новое чувство почему-то тяжелое и какое-то жестокое… Неприятно любоваться на себя в заляпанное зеркало, вылезая из ванны в совершенно нелепой позе, смотреть на собственную бледную кожу, на повисшие мокрыми сосульками волосы, на давно уже не девичью грудь, зарёванное опухшее лицо, некрасивые складки на животе, стоит только наклониться… А демонстрировать всё это Кириллу просто отвратительно… Раньше я наивно верила, что мои недостатки для него не имеют никакого значения, что он их просто не замечает… Больше не верю — я для него такая же, как все остальные…"
"Выхватила из его пальцев полотенце и с облегчением обернула вокруг груди — желания вытираться при посторонних нет никакого…
Хотела пройти мимо него к двери, но он выставил руку, упирая ладонь в наличник.
— Полотенце мокрое, надень халат, — он кивнул головой на крючки под полочкой, на которых висели вещи.
Я столько лет терпела этот уверенный тон, что привычка выполнять всё без разговоров, видимо, впиталась в кровь…
Да не нужна мне больше эта неуместная показушная забота! Раньше из речки вылезали и мокрые на берегу валялись, а тут дома…
Отвернулась, стащила полотенце, замотала его на голову тюрбаном, сунула руки в рукава халата, стянула пояс потуже. Стало действительно уютнее и как-то теплее что ли…
Повернулась к нему — доволен?
Кирилл отступил к стиральной машине, пропуская меня к двери.
Зачем-то пошёл следом за мной на кухню…
Резко развернулась, и он едва не налетел на меня, машинально хватая за плечи…
Оттолкнула его руки и подняла глаза. С замиранием сердца вгляделась в родные черты лица…
Боль в груди утихла — омылась прохладной водой, успокоилась, залегла на самое дно души.
