Об исполнении доложить

Его зашифрованная новость должна быть предельно правдивой, способной выдержать любую проверку. В моем распоряжении был всего лишь один из таких веских фактов — смерть Чухлая. «Умер. Жену привлекают к уголовной ответственности, начинается следствие. Считаю необходимым перейти на нелегальное положение. Что делать с багажом?»

Одним словом, я окончательно решил, что обыск у Сегельницкого надо делать. Пригласил с собою Крутого.

— Никифор Васильевич, ваша помощь будет необходимой. Вы знаете всех домочадцев Сегельницкого.

Крутой неохотно помялся.

— А удобно ли это? Мой подчиненный. Вы приехали и уехали, а мне с людьми работать.

Сомов его пристыдил:

— Никифор Васильевич, а где ваша принципиальность?

— Я же не отказываюсь, Николай Лаврентьевич, просто спрашиваю: удобно ли? А если так надо, то о чем может быть речь? Вы меня хорошо знаете.

— Знаю, поэтому и удивляюсь этой резиновой неопределенности, — отчитал его Сомов.

Караулов поджидал нас в условленном, месте. Расставили людей редкой цепочкой и двинулись к дому лесника.

Окружили его. Караулов с Крутым подъехали к крыльцу, спешились. Вышла хозяйка. Они спрашивали, она отвечала. Потом Караулов снял свою кубанку. Это было сигналом, что все спокойно, можно остальным подходить.

У Сегельницкого, как и говорил Крутой, семейка была солидная. При нем жили двое сыновей (четырнадцати и двенадцати лет) и дочка-семиклассница. Родители в сентябре не пустили их в школу. Мать пояснила Сомову: «Работы много!» А мне почудилось в этом иное: «Скоро фашисты сюда придут».

Приехали к родителям старшая дочь с двумя сыновьями-дошкольниками (муж на фронте), и невестка с трехмесячной девочкой, эвакуировавшаяся из Киева. Одиннадцатым был тесть. Когда-то раскулаченный и выселенный, он вновь вернулся в родные места. Старик еще крепкий.

Сегельницкий держал двух коров и двух коз. («Козье молоко полезное деточкам. Вот у невестки совсем свое-то пропало. Ехали эшелоном, хвашист бомбу кинул, от страха и перегорело в грудях»). Выкармливалось два кабана, стая гусей, множество кур и кроликов, которые свободно бегали по двору.

Работы в хозяйстве действительно было много, и все, кроме приболевшей невестки, трудились от зари до зари. Но настоящим хозяином здесь был не Сегельницкий, по натуре пьянчужка, а его жена, женщина властная, умевшая всех держать в руках.

Я беседовал с домочадцами, меня интересовало, в каких случаях семья помогала отцу в его лесной работе, в чем эта помощь выражалась.