Об исполнении доложить

Разных бумаг набралось порядочно, каждое из учреждений, естественно, считало, что его архив — очень важен для работы в будущем, вот и старались спасти то, что сами должны были уничтожить в соответствии с распоряжением.

Сомов сидел в кабинете, поджидая шофера полуторки, которого он отпустил домой за провизией в дорогу и теплыми вещами. Николаю Лаврентьевичу стало грустно. Тягостное прощание… Подошел к окну и стал наблюдать за площадью. Шофер задерживался. «Чего он запропастился!» — подосадовал Николай Лаврентьевич.

Комиссар дивизии, обороняющей Светловский рубеж, предупредил Сомова, как председателя райисполкома, что с наступлением темноты основные части могут отойти, оставив лишь заслон. А сколько он продержится? Единственная надежда, что гитлеровцы, желавшие воевать с комфортом: вовремя есть и пить, вовремя ложиться спать и вставать, — не сделают попытки прорвать нашу оборону ночью, не заметят отхода основных сил.

Часам к трем за секретарем подпольного райкома партии должен был заехать Караулов.

Николай Лаврентьевич увидел, как пересекает просторную площадь раскрашенная зелеными полосами, заляпанная грязью эмка. Подъехала к зданию райисполкома. Из машины выпрыгнул человек, одетый в шинель, туго перетянутую портупеями.

«Кто бы это мог быть? — удивился Сомов. — На легковой машине… Все штабы уже ушли из города».

Посетитель стремительно поднялся по широкой лестнице на второй этаж. Гулко вторило опустевшее здание его резким шагам.

— Никитин Ярослав Игнатьевич, собкор «Правды», — представился он.

Корреспондент «Правды», видимо, воинского звания не имел: в петлицах никаких знаков различия. Ему было лет тридцать-тридцать три. Беловолосый. Голубые внимательные глаза. Весь его вид говорил о том, что он чертовски устал. Но все-таки выкроил время — побрился.

Николай Лаврентьевич пожал руку гостя.

— Николай Лаврентьевич! — гость обрадовался встрече.

При этих словах чувство неловкости, способное перерасти в настороженность, которая возникает при неожиданной встрече в сложной обстановке двух незнакомых людей, начало в Сомове угасать.

«Корреспондент «Правды» Ярослав Никитин!» — Николая Лаврентьевича словно бы осенило.