Об исполнении доложить

Достал автомат, набил деньгами торбу, выправил себе новый паспорт, военный билет и трудовую. Спрятал на огороде, думал, я, дура, не увижу. Пистолетом обзавелся, выгревает за ремнем, под пиджаком.

Приготовился к побегу. Борзов был прав, настаивая на его аресте. Но пока неизвестность мучает Шоху сильнее страха, уж очень ему хочется, чтобы все обошлось, утряслось, успокоилось.

— «Я, — говорит, съезжу в одно место по делам, а ты напишешь, каким боком все обернется. Только письма в селе не бросай, не поленись, выйди в Светлово на вокзал, заадресуешь в Шахты, до востребования, на Шилова Якова Васильевича».

Учил меня, как надо отвечать следователю: «Муж инвалид, поехал в Москву к профессору. Стой, — говорит, — на том, что ты пострадавшего не знаешь. Мужа дома не было, а этот принес кое-что на обмен». Наказал приготовить торбу. Набил ее пожитками, сунул водку, привезенную из Ростова.

Тревога вновь начала мучить ее. Глаза так и молят: «Да не молчи ты!» Спрашивает:

— Умрет Филипп Андреевич? А может, уже отдал богу душу?

— Врачи считают положение безнадежным.

Стала вмиг бело-синяя. Выдохнула:

— В любом случае тебя обвинить не в чем. Оборонялась.

Перенервничавший, измученный неизвестностью, сомневающийся и надеявшийся на удачу, терзаемый страхом сидел Прохор Сугонюк под дверями санпропускника. Вышла няня, спросила:

— Ты, что ли, Прохор Демьянович?

— Ну я, — поднялся он с лавки.

— Если ты, то тебя пораненный просит. Врач дозволил, но на одну минуточку. Имей совесть, не задерживайся.

Она заставила его снять шинель.

Сугонюк предпочитал одеваться как фронтовик, в военное. Худой, бледный, часто морщившийся от боли в плече, он своим страдальческим видом вызывал сочувствие окружающих, особенно жалели его пожилые женщины. И санитарка расчувствовалась.

— Вот халат тебе поновее. Да одень по-людски, в хирургию идешь.

Возле ординаторской Сугонюка ждал Истомин. В докторском халате, в колпаке.

Тот оробел перед незнакомым доктором. Введя Сугонюка в ординаторскую, где я ждал их, рассматривая шкаф с инструментами, Истомин заворчал на Сугонюка:

— Вы что, никогда халата не надевали? В послеоперационную палату собрались.

Завязки на рукавах завязать! Пояс придуман тоже не для красоты.

Сугонюк нервничал, руки не слушались. Схватил завязку зубами.

Истомин запротестовал:

— Рот человека — рассадник самых опасных микробов.

Он помог Сугонюку. Повернул к себе спиной.

Завязывая пояс, быстро и ловко пустил руку под халат, под пиджак и выхватил пистолет.