Обаятельное чудовище

Я наклоняюсь и трогаю пальцами дыры на ткани.

— Там ничего страшного. Так, ссадина.

— Дай, посмотрю. — Тим тянется руками, а я почему-то ему не сопротивляюсь.

— Да там всего-то… — пищу я беспомощно.

А он резким движением разрывает напополам мою штанину.

— Ты чего делаешь?! — Ору.

— Почему не обработала? Вот же — царапины. — Брезгливо говорит Левицкий. — Вот эта достаточно глубокая. Какой идиот станет надевать грязные брюки прямо на открытую рану? А если занесешь туда заразу?

— И как мне теперь ходить?

— Сейчас шорты сделаем.

— Не надо мне ничего обрабатывать! — Возражаю я, подавая ему пластиковый чемоданчик со стола. — Отпусти, мне надо идти.

Тим встает, берет меня подмышки и усаживает прямо на стол.

— Ай! Больно! — Злюсь я.

— Потерпишь. — Огрызается парень, закатывая выше огрызок моей брючины. — Раз уж ума хватило так навернуться!

Я закусываю губу и терплю, когда кожи вокруг царапины касается ватный диск, смоченный в спиртовом растворе.

Левицкий отводит мою ногу в сторону и устраивает ее удобнее. Он действует аккуратно и неторопливо: промокает ваткой сантиметр за сантиметром. И, пользуясь возможностью, я рассматриваю его лицо. Сосредоточенное, серьезное. Взгляд недовольный, хмурый. Брови у него насуплены, пухлые губы напряжены. На шее пульсирует едва заметная сквозь кожу извилистая венка.

— Ты прости. — Произношу я, пока он не смотрит на меня. Под его темным, колючим взглядом нелегко было бы сказать что-то подобное.

— Это точно. — Хмыкает он.

— Просто я никогда раньше в дождь не ездила. — Признаюсь. — Парень, который учил меня водить мотоцикл, Ян, он ведь предупреждал, чтобы я не лихачила, все-таки двигатель мощный, байк огромный, а я девушка…

Тим поднимает на меня глаза, и у меня голос обрывается. Мы сталкиваемся взглядами, и невозможно понять, что он обо мне думает. Что чувствует: неприязнь или жалость. Левицкий смотрит долго, будто пытается что-то понять по моему лицу.

— Спасибо тебе. — Почти шепчу я.

— За что? — Срывается с его губ.

Он моргает часто-часто.

— Должен же был кто-то помочь тебе, бестолковой. — Парень опускает взгляд и, кашлянув, продолжает обрабатывать рану. — Не бросать же тебя там на дороге.

— Не переживай. Я тебе не мамочка, за ремонт машины того чувака ты сама заплатишь, пришлю тебе чеки. И счет со штраф-стоянки.

Вот он. Настоящий Левицкий. Его замечание вызывает у меня улыбку.

— Конечно. — Соглашаюсь.