Обаятельное чудовище

Хочется всего того, что совсем недавно казалось гадким и мерзким. А теперь… теперь почему-то кажется, что это будет приятно. И что это вообще единственное, чего мне хочется…

— Я редко целую девушек. — Шепот Левицкого щекочет мое ухо, и я замираю. Тим наклоняется ближе, и я больше не вижу его лица. Но теперь, кажется, не слышу и привычной усмешки в голосе: — Я почти никогда не делаю этого. — Говорит он. — Но если уж целую кого-то, то жду другой реакции.

Я замираю, потому что чувствую, как его рука крадется по моему бедру вверх.

— Ты просто хотел трахнуть меня. — Говорю я, закрывая глаза и погружаясь в нестерпимое желание. — Это естественно. Но у тебя не получилось, и от этого стало еще интереснее, да? — Вкладываю в эти слова все свои обиды на судьбу, весь свой накопившийся яд. — Теперь тебе хочется еще сильнее, аж зудит, да, Тим?

Я, и правда, чувствую внутренней стороной бедра твердость в районе его ширинки. И мне противно от того, что все мужики считают, будто могут взять абсолютно все, что только захотят.

Парень отрывается от меня и пристально смотрит в глаза. В его взгляде ни усмешки, ни удивления, ни презрения. Он просто изучает меня, погружаясь куда-то вглубь. В самую душу. И мне вдруг становится очень страшно от того, что он нечаянно может разглядеть моих монстров. Мне не хочется быть настолько беззащитной.

Я должна быть для него той, кого я сама для себя придумала!

— Да, я хотел тебя трахнуть. — Кивает Тим. — И все еще хочу.

Он прищуривается, наклоняя голову. Ждет от меня какой-то реакции на свои слова.

И тогда я намеренно задеваю ваткой самую глубокую его царапину.

— Ай! — Рявкает парень.

Он хмурится, но его губы растягиваются в загадочную улыбку. Думает, что разгадал меня. А ни черта подобного!

— Ты и сама не прочь меня трахнуть… — Ухмыляется он, прикусывая нижнюю губу.

— Все, готово. — Убираю от себя его руки. — Свободен.

— Всего разочек. — Смеется Тим. — В качестве оплаты ущерба!

Я испепеляю его взглядом.

— Мне это неинтересно. — Цежу сквозь зубы.

Пытаюсь слезть со стола, но он нагло прижимает меня, не давая пространства для маневра. Я чувствую, как он давит мою ногу своей…штуковиной! И начинаю задыхаться от возмущения.

— Пусти! Пусти, я сказала!

Тяжесть пламенем опускается в низ живота, и его лицо приближается к моему. А эти губы… красивые, сочные, изогнувшиеся в самодовольной ухмылке… как же они манят меня!

— Марта! О-ой… — Застывает в дверях Даша.