Обед у людоеда

Вызвали его как свидетеля, чист, словно слеза младенца, следствию помогает, искренний такой, надо бы от души поблагодарить, гражданин времени не пожалел, пришел, а у меня в мозгах словно свет зажигается: стоп, вот он, голубчик! Ну почему такое происходит, может, я экстрасенс?

И вот теперь те же слова произносит Дубовский…

– Ну и что подсказывает тебе чутье? – поинтересовалась я.

– Знаешь, – протянул Леня, – честно говоря, мне кажется – ее вообще не должны были убить, ну никому она не мешала…

– Однако убили, – вздохнула я, – вот бы дневничок Малышевой отыскать… Интересно, у кого из подружек она его спрятала? И спросить-то не у кого, Никита покойник… Может, Валерия знает?

Дубовский пожал плечами:

– Вполне вероятно, что тетрадочка просто лежит дома, на письменном столе…

– Но она сказала Зюке, что…

– Да слышал я, – отмахнулся Леня, – для красного словца ляпнула.

– Ну с чего ты взял?

Бывший милиционер ухмыльнулся:

– Сколько времени со дня смерти Жанки прошло? Больше двух недель? Что же подружка верная не объявилась и бумажки не приволокла?

Я тяжело вздохнула.

– То-то и оно, – резюмировал Дубовский, – тоскует дневничок в квартире Малышевых.

– Как же мне туда попасть? – пробормотала я.

Леня с откровенной издевкой засмеялся.

– Голубушка, что за несвойственные тебе колебания? Бери гитару – и вперед.

– Зачем мне музыка? – удивилась я. – И потом, гитара, конечно, тоже, как и арфа, струнный инструмент, но я совершенно не умею на ней играть…

– Гитара – это отмычка, – пояснил Дубовский.

– Но это же незаконно!

– Ну, е-мое, – буркнул Леня, – ты всегда законы соблюдаешь, улицу только на зеленый переходишь? Впрочем, попроси о помощи господина Гвоздя, думается, он тебе не откажет!

Глава 27

Остаток дня я безуспешно пыталась соединиться с Родионом. «Абонент отключен или временно недоступен, попробуйте позвонить позднее», – талдычил вежливый женский голос. Призванная на помощь Ирина заявила:

– Небось забыл аппарат зарядить, такое с ним бывает. В баню поехал или еще куда с друзьями.

Делать нечего, пришлось пить чай, краем уха слушая перебранку между Лизой и Кирюшкой, кому достанется горбушка от «Бородинского». Когда ссора достигла накала и в ход пошли непарламентские выражения, я не выдержала:

– У буханки два края, отрежьте оба и успокойтесь.

Такое простое решение проблемы, очевидно, не пришло детям в голову. Но не успели они изуродовать хлеб, как вмешалась Ирина:

– Я тоже люблю горбушки.