Онлайн-библиотека книг
И только после этого, выворачивая шею, выговорила: – Кому говорила не поднимать тяжестей? Убитому пленному? Или у тебя самой все выкатывается из головы?
Напряглись, подтащили бревно к насыпи. Сами же и опустились на него, восстанавливая дыхание.
– Не обижай меня, крестная. Что я, совсем немощная?
– Сейчас как поддам больно! Не колючься. Ты мне не гусар на кочерге, а будущая невеста кому-нибудь… И не хихикай. Хочешь быть скособоченной? Наталья, скажи свое слово, – обернулась за поддержкой к напарнице.
Наталья, взяв и для себя перерыв, подолом вытерла пот с лица, облокотилась на отполированные ручки трамбовки.
– А вот отправлю со стройки, и говорить ничего не придется.
Баба Ляля победно обернулась на крестницу, но Зоря фыркнула, демонстративно отвернулась от насыпи:
– Себя лучше отправь.
От девической наглости баба Лялюшка даже замахнулась шлепнуть говорунью ладонью, а Зоря и уворачиваться не стала: я твоя крестница, все равно не тронешь. Та и не тронула, лишь укоризненно покачала головой:
– У-у, медюлянка растешь!
Сама Наталья слова девятиклассницы оставила без ответа, хотя скрыть, что ей это безразлично, не получилось.
Однако и она остановилась перед настилом, ведущим на насыпь. Сил дотолкать груз до верха не хватило, да и доски от перегруза прогнулись так, что готовы были треснуть. Ясно, что в тачку грузились те самые две нормы, приближавшие победу и сроки сдачи дороги, но если люди могли себе позволить рвать жилы, доска не желала терпеть даже малейшей перегрузки: легче треснуть пополам, чем горбатиться под неуемные страсти людей.
Спасая лозунги и норму выработки, Наталья скатилась по рыхлой боковине насыпи вниз, подлезла под настил, уперлась в доски спиной. Стеша откатила тачку для разгона, к ней присоединилась Зоря, и они вдвоем, натужно хрипя, вкатили землю наверх. Школьница, оставшись на настиле, покачалась на нем, словно пробуя его на прочность, а на деле испытывая спину Натальи. И лишь после того, как крестная погрозила ей кулаком уже по-настоящему, неторопливо сошла вниз.
