Объект 217

Подобное происходило и с офицерским составом: военно-учебные заведения Германии не успевали восполнять потери в командных кадрах, и в войска начали прибывать молодые офицеры, имеющие всего трехмесячную подготовку. Не говоря уже о том, что гитлеровское командование прибегло к урезанию не только тыловых частей и подразделений, но и к сокращению с 17 до 13 тысяч личного состава линейных дивизий непосредственно на фронтах.

– И хотя мы видим некоторое увеличение огневых возможностей вермахта за счет автоматического оружия и минометов, Генеральный штаб тем не менее подтверждает: стратегическая инициатива на данный момент на нашей стороне, – подытожил Василевский.

– Вы предлагаете для развития успеха немедленное наступление? – принялся раскуривать трубку Сталин, забыв о ней на время докладов.

Василевский посмотрел на Жукова, все еще склоненного над картой: окончательный вывод за тобой, Григорий Константинович.

Тот вновь для наглядности сжал руки в клещи над щербатым Курским выступом.

– После анализа всех данных мы предполагаем, что наиболее вероятной целью летнего наступления вермахта станет окружение и уничтожение наших войск в районе Курска.

В случае успеха дальнейший их удар возможен на юго-восточном направлении, хотя не исключена возможность наступления и на северо-восток, для обхода Москвы. На остальных участках фронта немецкое командование способно к ведению оборонительных боев или отвлекающих маневров, так как нигде более оно не располагает силами, необходимыми для крупных наступательных операций.

Сталин, попыхивая трубкой, мягко прошелся до своего стола. Кивнул оттуда – продолжайте, я карту помню.

– Имея определенное превосходство и возможность ведения активных наступательных действий, мы, – Жуков оглядел начальника Генштаба и его заместителя, подчеркивая коллегиальность решения, – предлагаем перейти к обороне.

В кабинете застыла тишина.

– Я правильно понял, товарищ Жуков, что вы предлагаете уступить врагу стратегическую инициативу?

Сталин не стал принимать коллективность мнения и указал вытянутой трубкой на гонца, принесшего дурную весть.

Трубка дымилась после активных затяжек, но замнаркома обороны столько раз видел этот жест хозяина кабинета, что остался невозмутимым: если Сталину аргументировать свое решение, то трубка вновь вернется на свое привычное место у груди вождя."

"– Никак нет, товарищ Сталин, никаких уступок врагу мы не допускаем. Мы говорим о преднамеренной обороне, в ходе которой будем контролировать развитие любой ситуации.