Объект 217

Хотя девочка, судя по всему, просто из кожи лезет вон перед старшим, доказывая свою преданность и незаменимость. Да еще на фоне хоть и связанной, но конкурентки…

Капитан тем временем отыскал в недрах своей заплечной скатерти-самобранки еще одну банку, на этот раз с гречкой, двумя нажимами штыка вскрыл крышку. Дольше искал дополнительную ложку. Оказалось, не для себя: протянул угощение раненой. Проснувшаяся сердобольность командира говорила об обратном: бросок через фронт будет стремительным вне зависимости от физического состояния каждого члена группы и пощады давать он не станет.

Посчитав свою миссию оракула выполненной, Бубенец вновь преобразился в ненавистного даже самому себе фотографа и исчез за обрывом. Едва дождавшись освобождения от опеки, Нина встала, доложилась Леше:

– Я на родник.

Скорее всего, он ей и даром был не нужен. Ей просто требовалось пройти мимо пленницы, чтобы ударом ноги, как мяч, выбить из рук Эльзы банку с едой. Футбольных ворот не выставлялось, банка с ложкой полетели в разные стороны, но тем не менее своим одиннадцатиметровым Нина осталась довольна.

Оставшаяся без еды пленница проводила соперницу с ненавистью: все же та выбивала не банку у нее из рук, а самообладание. Даст бог, однажды все вернется ей бумерангом…

Сама к старшине обернулась с благодарностью:

– Спасибо тебе за все.

Леша виновато приложил руку к груди:

– Мне неловко, но… сами понимаете.

Понимать было нечего, но Эльза могла реагировать лишь на ту ситуацию, которая складывалась у нее на глазах. Существовал, конечно, еще один вариант – брать ее в свои руки! Но насколько старшина мог быть готов к самостоятельным поступкам?

Леша хотел поднять выбитую Ниной банку, но раздумал, боясь даже в этом проявить излишнюю заботу о раненой. И тогда Эльза сама, оглянувшись на тропинку, вдруг подалась к охраннику:

– Мне… мне надо бы сегодня ночью отлучиться. На встречу.

Старшина беспомощно отпрянул:

– Да вы что! Наша мадам не даст вам шагу ступить.

Эльза посмотрела в сторону родника. Понимая, что это может быть последней возможностью остаться наедине со старшиной, решилась:

– Хорошо. А если… если я попрошу тебя? Всего-то и надо будет дойти и сказать нужному человеку несколько слов…

После такой просьбы Леша отстранился насколько возможно от слишком настырной арестантки.