Объект 217

Чтобы удержать напарницу от новых тычков раненой и перевести тему разговора, старшина, отлученный от информации и лицезрения главных событий, вполне искренне поинтересовался:

– Что хоть там творится, на дороге? Как муравьи?

– Муравьи иногда тоже глупую работу выполняют. Ибо не может быть, чтобы все это не взлетело в воздух! Не-мо-жет! Ради чего тогда рисковали? – вытащила себя, героическую, на первые роли Нина. – Из-за чьей-то глупости или предательства?

Вбила в праведном негодовании кулачок в песок.

Ойкнула от боли, разгребла землю, достала камень с острыми краями. Он мог оказаться там совершенно случайно, но в разведке именно случайности более всего и страшат, потому что выбивают из прогнозируемого ритма. Взвесила находку на руке. Пристально посмотрела на пленницу, потом на Лешу – а не для тебя ли, дорогой надсмотрщик, приготовлен подарочек? Проанализируй на досуге, лопух Ромео.

Тему развить не успели, потому что Нина насторожилась. Даже подняла руку вверх и прошептала:

– Тихо!

Все трое вслушались в безмятежное шевеление леса.

Ничего лишнего, подозрительного, что могло бы насторожить, лишь за стеной стволов и масксетью листвы доносила свое тяжелое дыхание стройка. Однако Нина приложила ствол пистолета к губам – ни звука. Стрельнула для старшины глазами на пленницу – отвечаешь головой, иначе стреляю по-настоящему. Сама ужом заскользила под обрывом в сторону чащи."

"Слух ее не подвел: по лесу кто-то осторожно перемещался в сторону схрона.

Малый рост и, возможно, выучка разведчика позволили Нине бесшумно зайти за спину незнакомца. По фигуре и одежде узнала бывшего зэка. Едва успела поднять пистолет, как тот, кожей почуяв опасность, резко обернулся. В руке он тоже держал наган, и комсомолка, словно для того и тренировалась на банке с гречкой в руках у Эльзы, в два молниеносных движения выбила оружие у белогвардейца. Лишившийся огневой защиты Кручиня выхватил из-за голенища сапога нож с взметнувшейся черной ленточкой изоленты на ручке.

Несколько мгновений противники смотрели в глаза друг другу. Затем начали кружить, потому что только в движении можно выискать слабину у соперника. В сравнении с Ниной Кручиня выглядел почти стариком, но при этом в нем чувствовался внутренний стержень, отчаянная готовность к бою, а лагерные повадки в движениях превращали его в осторожного лиса. Противник виделся достойным, и Нина не рисковала, желая действовать только наверняка.