Вот о чем человек думает, когда на такой проект соглашается? Неужели не понятно, что долго дерьмо в сетке не продержится? Найдется обиженный со связями, канал закроет шоу, ведущую турнут, больше ее никуда не возьмут.
— Что Катарин сообщила о Крисе? — остановила я Нату.
А у той зазвонил телефон, она вытащила трубку.
— Кто? Что? Где? Совсем в ауте? Нажрался? Похмельщика вызывали? Чтоб его! Сейчас приеду. Возьми немного соли, перца, смешай, насыпь на ладони и уши парню натри. Не спорь. Испытано это. Значит, врач плохой, зови другого.
Ната бросила сотовый в сумку.
— Извините. Форс-мажор. Бежать надо. Шоу Правдивой про Криса в интернете плавает. Мы постарались его убрать, но все углы не зачистишь.
— Найдем, — пообещал Димон.
Наташа взглянула на меня:
— Можно воспользоваться вашим сортиром. Мне по городу долго кататься, а найти в Москве туалет, куда без зажатого носа войти можно, не так уж просто.
— Конечно, — кивнула я, — пойдемте.
Мы с помощницей Игрова двинулись по коридору. Я открыла дверь туалета, Ната вошла туда первой и вдруг начала падать.
Я успела подхватить гостью. Ее длинные завитые штопором волосы свалились вперед, открылась верхняя часть шеи. Прямо у линии роста волос я увидела красивую татуировку: гирлянду из полевых цветов, ромашек и незабудок. Я никогда не видела подобной картинки, да еще на таком месте. Оригинальная татушка прикрыта локонами, обнажается она, когда девушка делает высокую прическу, «хвост» или, как сейчас, низко наклоняется.
Наташа выпрямилась, вернула сумочку на место, произнесла со вздохом:
— Вечно со мной фигня случается.
Спасибо, что поддержали.
— Уборщица пол только что помыла, а табличку с предупреждением о мокрой плитке не повесила, — возмутилась я, — скользко очень.
Глава 11
— Я откопала чудесный ресторанчик, — зашептала Рина, когда Иван, закончив ужинать, вышел из столовой, — в трех шагах от дома. Русская и европейская кухня. ВИП-обслуживание. Меню обширное. Есть развлекательная программа. Давай завтра туда заглянем? Я договорилась на десять.
Управляющий просил пораньше. У них до одиннадцати завтрак подают. Потом перерыв до полудня и ланч. Он сказал: «В десять самое удобное время. Посетителей почти нет. Публика до девяти сорока пяти фрюштукает. До одиннадцати единицы остаются».
— Фрюштукает, — повторила я, — если соскрести из чуланов памяти хилые знания по немецкому языку, которые я получила в школе, фрюштук в переводе на русский — завтрак.
— Ага, — согласилась Рина, — вроде так, я тоже немеш учила.
