Обережник

Главного среди них Молодцов вычислил сразу – тот самый паренёк, который задал ему вопрос и хлопнул по плечу. Чистая гоп-компания, приёмы и повадки те же и не меняются за тысячелетия. Но здесь, при толпе народа, неужто решатся наехать? Вдруг это просто манера знакомства такая… непривычная?

– Хорошая, – согласился Данила и тем не менее ответил не слишком дружелюбно: – А тебе-то чего?

– Да вот, могу отвести тебя в одно место, где можно хорошие свирели купить.

«Ага, значит, свидетелей боятся», – решил Молодцов, бросил ещё один орешек в рот, ответил:

– Нет, не пойду я с тобой никуда.

Ничего себя предъявы! И куда Будим запропастился? А если они его уже… того? От страха и злости Молодцов сразу полез в бутылку.

– Не пойду я с тобой, потому что от твоих дудок наверняка свиным дерьмом несёт, как и от тебя. Мне в рот их брать будет противно, а тебе, вижу, не привыкать.

Рыжий наглец искренне возмутился. Его лапа цапнула рукоять ножа. Возможно, он и не собирался нападать с ним на Молодцова здесь, на людях, но гадать «может – не может» Данила не стал.

Никто из выросших в этом мире не решился бы на такой фортель, еда здесь священна, слишком долго и трудно её добывают, и ой как часто её не хватает, чтобы наесться досыта. Данила же вырос в других условиях. Когда странный наглец потянулся к ножу, он сразу же сунул лукошко с мёдом ему в рожу. Для его компаньонов такой поступок был просто за гранью… На миг они растерялись.

Не растерялся Молодцов, хватанул лидера за грудки, толкнул его на прихвостня слева, пнул в колено соседа справа.

Налётчик обиделся, взялся за нож. Данила ударил его кулаком в висок, дёрнул на себя, долбанул коленом в печень. Уловил движение и шелест воздуха чуть правее, присел, подставил руку.

Всё равно шнурок кистеня захлестнул предплечье, тяжёлое грузило ударило в голову, чуть пониже уха.

В глазах сразу потемнело. Данила ощутил привкус рвоты во рту. Понимая, что своё оружие выхватить не успеет, да и не сможет, он бросился в клинч, прямо на врага, обхватил руками, прижался к нему, не давая снова замахнуться.

Как бешеный лось, не видя ничего, Данила попёр вперёд из последних сил, сметая своим недругом препятствия, пока они вдвоём не воткнулись во что-то твёрдое.

Раздался треск, звук разбитой керамики, послышались крики и ругань. Новый удар болью ожёг бедро. Данила зашипел, всё ещё плывя, он скорее по наитию вдавил своего врага туда, где должны были быть перила моста.