Обережник

И вообще, купцам с Неревского конца без разницы, кто там кого оскорбил, посадник для того и посажен, чтобы закон блюсти и виновных наказывать.

Когда законники закончили свои речи, Ксянтин поднялся со своего места. Долго молчал. По прикидкам Данилы, само разбирательство длилось часа три, недолго по здешним меркам.

– Я голос посадника Добрыни Малковича, поставленного служить в Новограде самим Владимиром Святославовичем, объявляю, что не вижу вины на Данииле Молодце. Он отстоял честь свою, как положено по Правде, и крови не пролил.

Поэтому купцам Беляну и Карпу следует ущерб спросить с татей, что на Даниила Молодца напали, если он первым не захочет с них спросить за свою кровь пролитую. Тогда охальники первыми должны уплатить положенное Молодцу, а уж после Беляну и Карпу. Таково моё слово.

Вся речь посадника проходила под непрерывное бурчание со стороны неревцев, но открыто выступать они не решились. Тем более старшина за спиной Ксянтина поддержала единогласно его слова одобрительными кивками.

Молодцов злорадно ухмыльнулся:

«Халява не прокатила, не будете на правильных людей наезжать».

И тут он заметил, как посадник задержал взгляд на Воиславе. Даниле, может быть, показалось, но батька ответил еле заметным кивком. Тревожно кольнуло сердце. Что это за интриги тайные?

– Ну что я тебе говорил? Пройдёт всё как надо.

Шибрида провёл удушающий приём на Молодцове – так в его исполнении выглядели дружеские объятья.

– Ага, понял, с меня причитается… Пусти, медведь, удушишь ещё.

– Эй, до чего хлипкая у тебя шея. Вот я могу вокруг шеи верёвку обмотать, за её концы зацепить камни по два пуда весом и так стоять с восхода до полудня, и ничего мне не сделается.

– Ты ещё скажи, что твою шею меч не разрубит, – буркнул Данила.

Варяг приосанился и самодовольно ухмыльнулся:

– Я перед тобой и говорю своим языком, значит, не нашёлся ещё тот меч, который смог перерубить мою шею. А шея воину нужна, она даже важнее головы. Слышал историю о том, как был создан всесокрушающий молот Тора? – Не дослушав ответа, он продолжил: – Однажды Локки остриг у златокудрой Сив, жены Тора, её прекрасные волосы…

– Шибрида, Скорохват! – окликнул охранников воин из стражи детинца.

 – Воислав сказал, чтобы возвращались без него, он с посадником о чём-то будет беседовать.

Нехорошее предчувствие вновь потревожило Данилу.

– Пускай, – отмахнулся варяг, – а мы пока зайдём в кабак, промочим горло в честь благополучно прошедшего суда.