Обережник

 – Шибрида подмигнул, намекая на то, что пить они будут на Данилово серебро.

Молодцов был не против, он вообще в крепком долгу у сотенных.

– Жаль, больше одной кружки мы пропустить не можем, поручение у нас важное, для блага купеческой сотни нужное.

Словенские купцы одобрительно закивали, а Шибрида наклонился и шепнул Даниле:

– Не забыл, что Воислав мне поручил тебя мечу учить?

Они как раз проходили ворота детинца, и варяг на ладонь вынул свой меч из ножен. Данила увидел на отполированной поверхности отражение своего лица.

От восторга, что он вновь прикоснётся к эдакому шедевру, все плохие мысли вылетели из головы.

За варягом и обережниками в ближайшую подходящую по статусу харчевню потянулась целая толпа словенцев: всем было интересно послушать сагу и выпить на халяву.

– Ну что ж, люди уважаемые, я продолжу. Зашёл у нас спор с Даниилом Молодцом, что важнее: голова или шея. И расскажу вам я, старшины, сагу древнюю, мудрую.

Шибрида грохнул о стол харчевни пустую кружку и мощным красивым голосом заговорил:

– Так вот, слушайте.

Однажды коварный Локки, может, ради шутки, может, из зависти, а может, и ещё почему, – варяг обвёл всех присутствующих многозначительным взглядом, – состриг у прекрасной Сив, жены Тора, волосы. Бог грома рассвирепел и оторвал бы руки и ноги Отцу лжи, если бы тот не поклялся добиться от чёрных альвов, чтобы они сделали для Сив волосы из чистого золота, которые бы росли как настоящие. Делать было нечего, и коварный ас отправился в Свартальвхейм, где уговорил чёрных карликов, что прозывались сыновьями Инвальди, сделать золотые волосы для Сив. И чёрный альв по имени Брокк сделал такие волосы, а ещё корабль, что зовётся Скидбландир. На этом корабле куда ни поплывёшь, всё время будет дуть попутный ветер, а если захочешь, то можно свернуть этот корабль, как платок. А ещё сделал копьё Гунгнир, которое всегда попадает в цель и пробьёт любую преграду.

И тогда Локки поспорил с Брокком и поставил в заклад свою голову, что брат его, прозывающийся Эйтри, не сделает таких сокровищ.

Вдвоём пошли они к кузнецу. Эйтри положил в горн свиную кожу и велел Брокку поддувать в меха и не останавливаться, иначе весь его труд пойдёт насмарку. Но едва Эйтри ушёл в кузницу, а Брокк взялся за меха, коварный Локки обратился в муху, уселся на руку Брокка и стал больно жалить. Но альв работал, как и прежде, пока его брат не вынул из горна вепря с золотой шкурой.