Обережник

Данила занимал позицию слева от Клека, Ждан – справа. Схема работы была такая: Данила своим шестом, имитирующим копьё, бил издалека в правый открытый бок условного противника, тем самым заставляя его прикрыться щитом и ограничить себе обзор. В это время вперёд вырывался Клек и атаковал врага, а Ждан прикрывал его справа, развернувшись на девяносто градусов и выставив щит.

Независимо от результатов атаки, Данила ещё раз бил шестом, давая собратьям возможность без помех вернуться в строй.

Такая схема – всего семь действий, но их следовало отработать до автоматизма. Имелись и другие варианты атаки и защиты, но они пока были не по зубам для несыгранной тройки.

Обережники неделю отрабатывали приёмы в поте лица. Местечко для тренировок они выбрали за посадом – нагромождением жилых домов вокруг крепостной стены, так что поутру приходилось ещё бодрой рысцой отмахать добрых пять километров до небольшой полянки.

Ночи становились всё холоднее, да и утром окрестности покрывал слой холодной росы.

Данила, когда к нему после тренировок возвращалась способность мыслить, уже начал беспокоиться: как же это Путята собирается плыть на север, когда в Смоленске уже заморозки.

Охранники успели потренироваться всего неделю, до учебных боёв между тройками так и не дошло, как Путята действительно собрался в путь. Но его отъезд был омрачён одним событием.

– Ты лжец и обманщик, Путята! Сын драной суки и вонючего трэля! А ещё ты трус с отсохшим удом! Верни мне деньги – и покончим с этим.

Этой фразой Гуннар Скряга закончил обвинительную речь в адрес нанимателя Молодцова. По происхождению Гуннар был нурманом и выглядел чистым викингом: косматым блондином с синими глазами, упрятанными где-то под бровями. Выдубленная солью кожа на лице морского разбойника туго обтягивала массивные нос и скулы. Нурман стоял, подбоченясь, и ждал ответной реплики.

Судебная тяжба проходила на рыночной площади, народу собралась тьма-тьмущая.

На высоком стуле расположился тиун – представитель князя и местной власти, выполнявший по совместительству и роль судьи.

Спор, как утверждал Гуннар, начался из-за того, что Путята продал ему некачественный товар – медные кубки с чеканкой византийской работы, – и теперь нурман требовал отступные. Путята отвечал, что Гуннар сам по пьяни попортил несколько кубков уже после покупки, и платить, разумеется, не собирался.