Обережник

Варяг ещё и пленного взвалил на плечо. Данила бросил усталый взгляд на поле боя: всё истыкано стрелами, красный снег, брошенное оружие, которое ещё не успели подобрать победители. Молодцов присел на тюк, из которого торчал черен стрелы, он выдернул его из тюка, и тут же посыпалось зерно.

– Ах ты… – Данила с трудом перевернул тюк, чтобы дыра оказалась сверху.

Оглядел стрелу: та была длинной, с оперением, вставленным не абы как, а под углом, чтобы закручивалась в полёте. Наконечник был плоским и широким.

Щит такая фиговина не пробьёт, но вот если воткнётся в тело… Данилу передёрнуло от мысли, что одна такая стрела могла застрять у него в ноге.

– Вернулись, охотники? Что, хорошие у лесовиков стрелы? – Скорохват, панцирь в крови, мечи в ножнах, на лице улыбка.

– Хорошие, наших никого не задели?

– Слава богам, только двое раненых, а этих из леса три больших десятка набежало. Тати, прибери их Мара. – Южанин сплюнул. – Ну, ещё несколько челядинов и приказчика Путяты уволокли.

– Скоро узнаем.

Сперва прибраться надо. А ты чего расселся? Сказано же: вокруг прибраться.

Данила кивнул, промочил горло из фляги и пошёл заниматься делом.

От таскания и шмонания трупов его освободили, чему Молодцов был, признаться, рад. Не скоро в нём возникнет стойкое равнодушие к убитым врагам, позволяющее спокойно отбрасывать кишки покойного, чтобы покопаться в его кошельке.

Данила собрал оружие и стрелы, сложил в кучу к прочим трофеям. Набрал в котелок снега, поставил над костром – это для раненых.

Ходинцу неопасно посекли руку, простому охраннику Гудыму – много серьёзнее разрубили плечо. Им готовились оказать первую помощь. Данила даже видеть не хотел, как это будет происходить.

Между тем уже всё было готово для «форсированного» допроса пленных. На взгляд Молодцова, приготовления к допросу мало отличались от приготовлений к оказанию медицинской помощи. По крайней мере, копья для тех и других калили над одним и тем же костром. Раненым, конечно, легче – они знают, что их пожгут немного, и всё, а вот пленным…

Никаких предубеждений насчёт того, что преступников нельзя жечь калёным железом, Данила не имел.

Наоборот, по его мнению, нападение на мирный торговый караван с целью убийства и ограбления заслуживает, безусловно, сурового наказания. И в этом нынешние современники Молодцова были с ним полностью солидарны. Это только много веков спустя будет: раз человек убил и ограбил, то ему пятнадцать лет дают.