"
"Садимся в его машину, и снова воспоминания ядерными боеголовками бомбардируют мои мозги: сильные руки на руле, тихая и тягучая музыка, сосредоточенный взгляд на дорогу — как же обманчиво хорошо мне было тогда с ним. До такой же степени плохо сейчас.
Отворачиваюсь. Сцепляю пальцы в тугой замок, до побелевших костяшек, и тупо жду, когда же уже покажется дом, в котором располагалась квартира Марты. Там я смогу спрятаться. От всего: этого парня, своих мыслей и бесконечной тупой боли за рёбрами.
— Приехали, — выдернул меня обратно в реальность голос Басова, и я вздрогнула.
А затем молча, не прощаясь, потянула руку к дверной ручке, чтобы поскорее сбежать отсюда. Ибо уже невозможно — задыхаюсь я рядом с ним!
— Вероника, — дёргает он меня за руку, но я рвусь раненой птицей прочь. Не хочу быть рядом с ним, не могу. Мне страшно, потому что я неравнодушна, чёрт возьми — моё сердце напугано. Я в ужасе.
Всё, пора сматываться отсюда!
— Не надо, — стряхиваю я его руки и вновь боюсь поднять глаза на парня.
— Уже попрощались.
— Ты как будто бы боишься дам мне шанс, а не действительно хочешь поставить точку!
— Да, — всё-таки пересилила я себя и мазнула по нему взглядом, понимая, что мы оба дышим так, словно пробежали на мировой рекорд стометровку. — Боюсь, Ярослав. Тебя боюсь! Потому что ты страшный человек: раздавишь и дальше пойдёшь, носясь, как с писаной торбой, лишь только со своими обидами. На чужие тебе же плевать с высокой горы, так? Ты свято веришь, что тебя все должны понять и простить, просто так, за красивые глаза.
— Я пытаюсь всё исправить!
— Вот именно, Ярослав. Ты пытаешься ВСЁ исправить. Всё, кроме себя самого...
Дёрнула ручку и всё-таки вывалилась из салона, хапая воздух жадными, голодными вдохами. И на глаза от чего-то навернулись слёзы. Подбородок задрожал. Грудную клетку скрутила раскалённая колючая проволока и с каждым мгновением сжималась всё сильней и сильней.
Бегом до подъезда. Руки трясутся, роняют ключи.
Паника окончательно накрывает меня с головой. Душит. Боюсь услышать уверенную поступь за спиной, но её нет. И я всё-таки облегчённо вваливаюсь в подъезд и дальше — в лифт. На нужном этаже выхожу, но открыть квартиру не решаюсь. Лишь поднимаюсь на пролёт выше по лестнице и там плюхаюсь заднице на бетонные ступени.
И наконец-то даю волю слезам.
Они бесконечным потоком текут из глаз, и я ничего не могу с ними поделать. Да уже и не хочу.
