Глава 25 – Тушёнка
Ярослав"
"Ещё раз прошибает насквозь мерзкое ощущение, что я где-то что-то упустил. Оно ползёт по позвоночнику, словно слизень, а затем упрямо ввинчивается в черепную коробку. И принимается взбивать мои мозги в кашу, в которой уже непонятно, кто прав, кто виноват, кто лжец, а кого просто подставили.
Но один вывод я для себя всё-таки сделал — невозможно так врать.
Истомина убегает от меня, а я каждой клеткой своего тела чувствую её боль. Так не бывает, когда человек насквозь пропитан фальшью.
И поведение её ставит меня в тупик, потому что будь Вероника падкой на бабки подстилкой, то давно бы уже весело отсасывала мне, доверчиво заглядывая в глаза.
А не исполняла бы вот это вот всё...
Прикрываю веки и отчаянно вцепляюсь руками в оплётку руля, матерясь беззвучно, трёхэтажно и заковыристо, а ещё приказывая самому себе не бежать за ней. Хотя, не спорю, хотелось. Очень! Догнать её, прижать к себе, сказать, что всё будет хорошо.
Соврать да, но только чтобы она больше не плакала. И хрен его знает, почему мне это так важно.
Но это так!
Каждый её печальный, полный паники и бесконечного страха взгляд что-то рвёт у меня внутри. А каждый равнодушный будто бы насилует, ибо я не хочу, чтобы она так смотрела на меня. Всё что угодно, но только не пустота в её глазах. Даже ненависть теперь почему-то не казалась такой уж страшной, по сравнению со скукой, которая то и дело отражалась во всём её облике.
Но броня Вероники дала слабину, а потом и треснула. Всего лишь немного, но я успел в малюсенькую щёлочку подсмотреть, что она на самом деле носила глубоко в душе.
Возможно, я ошибся. Возможно, нафантазировал лишнего. Возможно, слишком рано принялся искать ей тысячи удобоваримых оправданий. Но всё это было неважно, если бы на другую чашу весов она положила своё «да».
Вздрагиваю от входящего звонка по громкой связи и понимаю, что всё ещё стою под её окнами. Чего жду? Да кто меня знает. Просто планы на это утро были другие: завтрак, будто бы нечаянное прикосновение, табун мурашек по коже.
.. поцелуй.
Маленькая смерть, которую я снова мечтаю пережить.
— Яр? — в голосе Караева я слышу слишком много беспокойства, но сегодня меня это не трогает. В голове перегруз — там всё занято Истоминой.
— Привет, Олег.
— Ты куда пропал?
— Отдыхал, — монотонно выдавил я из себя.
— Ну и как успех?
— Ещё больше устал.
— Тебя дед искал. Вчера весь вечер мне телефон обрывал.
— Неинтересно, ты же знаешь.
— Знаю, но, оказывается, у него рак.
