Исступлённо тяну носом воздух, но он смердит тлетворной и ненавистной вонью Янковского: забористый коктейль зажравшегося мажора – дорогой парфюм, пот, алкоголь и курево. Но даже не это пронимает до самого нутра, а то, что его язык скользит по мочке моего уха, щеке, и следует ниже на скулу. Чуть прикусывает её и продолжает глумливо шептать мне свой параноидальный бред.
— Ох, ты меня так расстроила, девочка. Очень сильно, знаешь? Кто это был сегодня с тобой, м-м? Кому ты позволила катать свою царскую задницу? Уже дала ему, да? Ох, Вероничка, если так, то я сделаю тебе больно.
Поверь мне, я это умею...
Пытаюсь взбрыкнуть, но меня придавили настолько сильно, что даже дышать становится невыносимо. Сумка со спасительным перцовым баллончиком давно упала на пол. И я не знала, как теперь выбраться из этой западни.
— Но мне вот, что интересно — ты ради этого чувака из меня сделала дебила, да? Все эти неожиданные «я согласна, Андрюша», походы в ресторан с барского плеча, м-м?
Пуговица на моих джинсах расстёгивается почти одновременно с тем, как я изворачиваюсь и всё-таки кусаю Янковского за пальцы.
Тот с шипением отдёргивает от лица руки, но тут же сжимает ею мою шею.
Хриплю. Крик застревает в горле. Больно бьюсь затылком о бетонную стену.
— Сука ты, Вероничка. Думала, что самая умная, да? В себя поверила? Решила, что выставишь Андрея Янковского влюблённым в тебя идиотом, вытрешь об него ноги и дальше пойдёшь? Ни хрена! Ты вообще в курсе, сколько я из-за тебя бабла проспорил пацанам? Нет? Так вот — много! И теперь их нужно отработать, милая.
На этом моменте его ладонь расстёгивает мою ширинку, и я окончательно срываюсь в истерическую панику. Выдираю руки, пытаюсь отбиться, но ему мои потуги, всё равно что слону дробина.
И я не знаю, что ещё сделать. Я наполнена ужасом под завязку, кровь кипит от унижения, тело сотрясает нервная дрожь, а мозги плавятся, перебирая в голове пути к отступлению, ни один из которых мне не поможет.
Я в тупике. А передо мной голодное чудовище.
Спятивший сталкер.
Конченая мразь!
— Я же тебя всё равно трахну, Вероничка. Тут вообще без вариантов, понимаешь? Во все, мать твою, щели. Но вот вопрос — как это будет? По-хорошему, где тебя иметь буду только я или же по-плохому, где твоё сочное молодое тело пустят по кругу? Выбирай...
От этих слов на голове начинают шевелиться волосы. Меня словно бы окатывает ледяной волной и сковывает от потрясения. Это чистый шок. Я задыхаюсь. Но сдаваться перед этой падалью не собираюсь.
