Но, когда приходит время прощаться, когда до последнего «прощай» остаётся лишь краткий, но мучительный миг, я проигрываю самой себе и своим чувствам.
Они берут надо мной верх. И сердце, не задумываясь, становится на их сторону, потому что оно устало страдать и скулить. Оно хотело наконец-то захлебнуться эйфорией. А дальше будь что будет.
Смотрю на Ярослава.
Господи, ну нельзя же быть таким! Самым мужественным. Самым красивым. Самым лучшим!
И при всём этом, так непривычно видеть его неуверенным в себе, с немым вопросом в глазах и явственным посылом, что сейчас я решаю, как будет дальше.
И если я скажу «нет», то он не станет спорить, а просто уйдёт. И не потому, что слабый, трус и дальше по списку. А потому что это мой выбор, и Ярослав примет его, каким бы болезненным он для него ни был.
И это уважение ко мне дорогого стоит, ибо приоритеты может расставить только тот, кто действительно любит по-настоящему. И это не про эгоизм.
Поэтому...
К чёрту всё!
— Слушай, Ника, я тут, что ещё хотел...
— Наконец-то поцеловать меня? — перебиваю я и вся вспыхиваю как факел.
Тело гудит, словно высоковольтные провода. В груди от восторга бабахает, наполненное первобытным кайфом, сердце. По венам вместо крови бежит концентрированная эйфория. Всё потому, что я сделала последний шаг, совершила прыжок веры и теперь летела в свободном падении в бездонную пропасть. И отчаянно ждала, что мой Ярослав меня подхватит.
— Истома..."
"Последняя секунда, где мы не вместе разбивается между нами и гаснет. А за ней следует другая.
Та, где меня буквально сметают с ног, подхватывают и крепко кутают в самые желанные объятия на свете.
Сильные, пропахшие счастьем, а ещё таким родным ароматом бергамота, можжевельника и кедра. Я так скучала по нему!
В груди щемит. На глаза наворачиваются слёзы...
А мои губы сминают в сразу глубоком и жарком поцелуе. Язык со вкусом рая рвётся внутрь, толкается, накачивает тело жизнью. И страстью!
Ничего не вижу, ничего не слышу — только чувствую, что меня заносят в квартиру. Где-то в другом измерении за нами захлопнулась дверь.
А в этом обезумевшую от любви Веронику уже тащили куда-то, головокружительно целуя на весу, призывая табун опьяневших от восторга мурашек бродить от макушки до пят и обратно.
— Ты же понимаешь, что дороги назад уже не будет? — шепчет мне Ярослав прямо в губы, спускается ниже, чуть прихватывает зубами за подбородок. Оставляя влажный след, прокладывает короткими поцелуями дорожку на шее, прикусывает мочку уха...
Меня ведёт.
