Голос визгливый и немного гнусавый. Ревела. Так ей и надо.
— Привет, мам.
— О, дочурка! Сколько Лен, сколько Зин. Ну что, давай умоляй, я готова внимать.
— О чём умолять?
— Мама, дай мне денег, я без тебя ничто и звать меня никак, — писклявым голосом передразнила мать и противно рассмеялась.
— Да не нужны мне твои деньги, — грустно усмехнулась я, — только правда. Её-то ты мне хотя бы можешь дать?
— А-а, так ты всё-таки папаше дозвонилась? — и снова смех, полный желчи и тотальной злобы. — Ну и что он тебе про меня наплёл?"
"— Наплёл? — выдыхаю я, поражаясь её пуленепробиваемости.
— Мам, скажи, есть в тебе хоть что-то святое?
— Всё святое во мне умерло вместе с Ирой и Анатолием. Всё? Съела? Ещё вопросы будут?
— Будут, Алевтина Петровна, — отчеканила я. — Отец мне помогал всё это время, так?
— Он должен был не тебе, а мне! Ясно? — мать принялась буквально орать в трубку.
— А квартира?
— А квартиру я продала и все вырученные деньги передала общине, чтобы каждый воцерковленный отмолил твои грехи.
И да, можешь меня не благодарить.
— Не волнуйся, не буду.
— Кстати, бабка тебя прокляла, — чересчур весело пропела мать.
— Я вас тоже, — в сердцах ответила я и бросила трубку.
И снова расплакалась навзрыд, понимая совершенно чётко, что мне больше некуда было идти и не у кого просить помощи. Я словно надувная лодка посреди штормящего моря. И нет надежды на спасение. Только страхи уродливого будущего: холодные ночи на вокзале, еда с помойки и вещи с чужого плеча.
От этих «радужных» перспектив слёзы ещё сильнее закапали из глаз, а лёгкие почти отказали качать воздух, не справляясь с моей жизненной драмой.
Да сколько же можно, чёрт возьми? И за что мне всё это? За какие такие грехи?
Но никто не отвечал на мои вопросы. Небеса безмолвно взирали на меня, ожидая, кажется, того момента, когда я окончательно сломаюсь и упаду в грязь. Но я лихорадочно думала, что же делать, кого ещё попросить. Кого умолять.
У кого валяться в ногах, взывая к милосердию...
А в следующее мгновение моего плеча коснулась чья-то ладонь, и я услышала голос:
— Истомина, это ты, что ли?
Задохнулась. Подняла глаза.
И ужаснулась!
Глава 10 – Меньшее из зол
Вероника
Не знаю, что со мной случилось. Может быть, я окончательно выпала в нерастворимый осадок. А может быть просто до смерти перепугалась того, что ко всем моим несчастьям добавится ещё один дополнительный пресс.
