— Ну и чего ты на меня так смотришь? Думаешь, я тебе голову откушу?
— Ты можешь, — прошептала я и судорожно выдохнула, понимая, что всё это время не дышала.
Ну ещё бы, встретить здесь и сейчас Марту Максимовскую я совсем не ожидала. Да и, если по-честному, не хотела этого делать более никогда в своей жизни. Эта девушка ассоциировалась у меня со слезами и болью. Я смотрела на её стервозно красивое лицо, а видела лишь галдящую толпу из той гимназии, которая насмехалась надо мной. Издевалась. И заставляла резать волосы.
— Знаешь, — Максимовская обошла меня по широкой дуге, окинула критическим взглядом с головы до пят, а затем зачем-то приземлилась рядом на скамейку, закидывая ногу на ногу и принимаясь вещать, — это становится плохой традицией, Истомина.
— Что именно? — я чуть отсела от неё на лавке, но Марта тут же придвинулась ко мне вновь и усмехнулась.
— Твои слёзы, — кивнула она на моё лицо, и я тут же принялась стирать солёную влагу со щёк.
— Какое тебе до них дело?
— Похудела так сильно, — будто бы не слыша меня, проговорила Марта.
— Глисты завелись, что ли? Или всё по Басову сохнешь?
Эта фамилия в одну секунду пробила огромную дыру в моей ментальной броне. Я по кирпичику выстраивала её месяцами, а теперь бах — и всё. Я вновь эмоциональная калека.
— Бабка перестала закармливать как на убой, — зачем-то объяснила я, стараясь потушить боль в сердце.
— Я по тебе скучала, Истомина, — внезапно огорошивает меня Максимовская и, закидывая руку мне на плечо, вдруг притягивает к себе и по-свойски треплет.
Я тут же отбиваюсь и смотрю на неё исподлобья.
— Ты это чего?
— Сбежала, да? — игнорирует мой вопрос Марта. — Завидую. Я бы тоже сбежала, да отец не позволил. Пришлось доучиваться в гимназии и каждый божий день лицезреть, как Аммо лижется с очередной влюблённой в него дурой.
— Ты ждёшь сочувствия? — пытаюсь я встать на ноги, но Максимовская резко хватает меня за руку и тянет назад.
— Я же тебе тогда посочувствовала.
— Тобой двигала жажда мести, Марта.
— И она тоже, — кивает девушка и мы замолкаем.
Меня начинает лихорадочно потряхивать и знобить. Наступил адреналиновый откат. Ладони затряслись, и я зажала их между коленей, вперивая взгляд в никуда.
— Истомина? — Максимовская по непонятным мне причинам продолжает сидеть рядом, зачем-то полностью копируя мою позу.
— Слушай, ты никуда не опаздываешь?
— Ничего, подождут. Ты мне лучше скажи, почему опять рыдаешь.
