Меня же всего перекосило, ибо я не понимал этого сомнительного удовольствия.
Мы ещё перекинулись парой ничего не значащих фраз, а потом Аммо ушёл в туалет, а я принялся без дела слоняться по гостиной, разглядывая странные картины, висящие на стенах и статуэтки, стоящие у камина. Пока не увидел уголок альбома, выглядывающего из-под диванной подушки.
Открыл первый лист и сразу же узнал её. Кукла: брови вразлёт, огромные глазищи, губы бантиком, лицо сердечком. На некоторых листах она была изображена в балетной пачке: хрупкая и невесомая.
На некоторых: полуобнажённая, вытянувшаяся на кровати. А на некоторых: со слезами на глазах.
И на каждой странице лишь одна буква «А».
Я не знал, кто она.
Но я точно понимал — эта ЕГО боль. И мне теперь было жизненно необходимо на нее надавить. Разодрать. И посыпать солью.
За спиной щёлкнула завёртка замка, и я поспешно убрал альбом обратно под подушку.
— Так что, когда начинаешь охоту, Басов-террорист?
— Завтра.
— Правильно! Нечего откладывать дело в долгий ящик, — Аммо икнул и поплёлся ко мне, заваливаясь на диван.
— И с чего начнёшь?
— Пока со стандарта. Посмотрим, действительно ли наша Вероничка — неприступная скала.
— Ставки будем делать?
— М-м, нет...
— А я буду, — рассмеялся Аммо, и я вслед за ним.
Глава 14 – Полетели
Ярослав
Вышагиваю между бесконечных рядов с цветами и не понимаю, что нужно выбрать. Розами по лицу не очень-то хочется получать. Там шипы, а Истомина не упустит такого фееричного шанса проехаться по моей физиономии.
Ромашки? Слишком просто.
Хризантемы? Банально.
Тюльпаны? Не солидно.
Пионы? Пионы нормально. И по морде, если что, ими получать не больно будет.
— Могу я вам чем-нибудь помочь? — уже во второй раз сунулась ко мне консультант салона.
— Можете, — кивнул я, — мне нужен большой букет.
— Насколько большой?
— Из разряда «прости меня, дурака».
— Ах, всё понятно, — улыбнулась женщина неопределённого возраста и понимающе покачала головой, — тогда розы предлагать не буду. А вот на пионы вы правильно смотрите: нежные, невинные, ранимые.
Они заставят вашу девушку простить вам всё на свете.
— Я бы не был так в этом уверен, — скривился я, чувствуя, как по позвоночнику прокатилась неприятная электрическая волна. Мне было чуждо даже краем сознания лепить себя рядом с Истоминой, а уж в устах другого человека статус моей девушки в её роли и вовсе звучал, как нечто за гранью реальности.
— Сколько штук возьмём? Они достаточно объёмные, хорошо будут и двадцать пять смотреться.
