Я же ей транслирую свой посыл — ну давай, попробуй, я только этого и жду!
Кто-то в толпе начинает свистеть и улюлюкать. А это гарпия всё-таки припускает в мою сторону, пока не останавливается в шаге от меня.
— Что за дешёвые понты и подкаты, Басов? — а я от такой прыти тут же проседаю, потому что, чёрт возьми, как-то не был к ней готов в исполнении Истоминой.
Я помнил её другой.
— Мне захотелось подарить тебе цветы. Нельзя?
— Нет.
— Почему?
— Ты издеваешься?
— Признавать ошибки никогда не поздно, знаешь ли.
— П-ф-ф, — психует, но тут же берёт себя в руки, и эта новая Вероника почему-то пугает меня, — ладно, я подыграю и заодно сэкономлю наше время.
Что тебе нужно от меня на этот раз?
Какая умненькая и сообразительная гадина. Но лучше тебе этого не знать. Не понравится — факт.
— Прощение, — беру я цветы и делаю к ней шаг ближе.
— Мне жаль, — отступает она от меня.
— Что?
— Я под чужие дудки больше не танцую. Да и ты опоздал с извинениями на три с половиной года.
— Вероника...
— Так, стоп! — поднимает она повелительно руку, затыкая меня.
— Хватит.
— Возьми их, прошу тебя, — протягиваю я ей охапку пионов, но Истомина только кривится, смотря на белоснежные цветы, а затем поднимает на меня совершенно пустой взгляд.
И рубит:
— Ты просто ничтожество, Басов."
"Разворачивается и уходит, оставляя тупо ей смотреть вслед и обтекать от первого, но прогнозируемого провала. Вокруг меня стоит гул, кто-то из парней даже осмеливается подойти ближе и сочувственно похлопать по плечу, но я не реагирую на эти жесты мужской солидарности.
Лишь прыгаю в тачку, злой как сам чёрт, закидываю веник на заднее сидение и жму на газ, выруливая с парковки. Но практически тут же торможу, замечая, как Марта Максимовская входит в ту самую кофейню, где мы виделись в прошлый раз.
Секунда на раздумье, а затем я снова глушу двигатель и иду выведывать себе чит-коды.
Любой ценой.
Глава 15 - Ок
Вероника
— Ты как? — Марта садится напротив меня и пристально вглядывается в моё лицо.
— Я худею, — шёпотом выдаю я, чувствуя, как в глубине души до сих пор бесконечно детонируют килотонны взрывчатки, разнося мой привычный и устаканившийся мир в щепки.
— Что он тут делал? — кивает Максимовская в сторону выхода, очевидно, имея в виду Басова.
— Клеил меня, пока глаза не разул, — я совершенно забываю, кем был оплачен мой кофе и делаю несколько жадных глотков из высокого бокала.
— Кобелина! — фыркает Марта и остервенело комкает в руках салфетку.
А мне больше и добавить нечего.
