Он слишком мал, чтобы понимать опасность, которая тебе угрожала, но он чувствовал, что что-то не так. Я привел его сюда только один раз – показать, что ты больна и должна оставаться в постели. Когда ты отдохнешь, я принесу его, чтобы он видел, что ты поправляешься.
Бетия изо всех сил старалась держать глаза открытыми.
– Никогда нельзя знать точно, что такой малыш чувствует и понимает. Они же не могут рассказать нам, верно?
– Гризелла почти все время была с ним. По правде говоря, он не хотел отпускать ее.
– Бедняжка, ему было страшно.
Может быть, он все же помнит, что его родители болели, а потом больше не пришли к нему.
– Спи, милая. Как я уже говорил, я принесу тебе малыша, как только ты отдохнешь. Тебе понадобятся силы.
– Я понимаю. Будет достаточно разочек отоспаться. Я хочу найти в себе силы улыбнуться ему, чтобы он понял – я выздоравливаю. Думаю, это поможет.
Эрик обвел пальцем тонкие черты ее лица. Он улыбнулся, когда понял, что она заснула.
– Поможет. Мне же помогло.
– О чем ты разговариваешь с ней? – спросил Балфур, заходя в комнату.
Эрик вскочил, убедился, что не потревожил Бетию, и посмотрел на брата.
– Ты не стучал.
– Я подумал, что вряд ли смогу прервать что-либо интересное, – он скрестил на груди руки, – и был прав. Вы говорили о малыше. Так когда ты собираешься сказать ей?
– Сказать что?
– Может быть, то, что ты помираешь от любви?
– Не уверен, что это точное слово. Слепну, быть может…
– А еще и боишься, – протянул Балфур.
– Выявляешь симптомы?
– Ты знаешь, что мы с Найджелом в свое время пали жертвами этого недуга.
Ты всегда был самым проницательным и разумным из нас. Не заставляй нас думать, что мы ошибались. Скажи ей.
– Может быть, я хочу быть уверен, что она не отвергнет мои чувства.
Балфур покачал головой."
"– Она позволила соблазнить себя, вот тебе и доказательство. – Он поднял руку, не давая Эрику перебить себя. – Я понимаю, что ты мог соблазнить девушку одной лишь улыбкой, но Бетия не такая. Вряд ли она согласилась лечь с тобой в постель из-за одного твоего смазливого личика.
Думаю, это ты понимаешь.
– Я боюсь ошибиться. Нет, не надо больше советов. Я скажу ей. Уильям мертв, а Дублин принадлежит мне. С нашими врагами покончено. Тем не менее, позволь я сам решу, когда это сделать и как.
– Тем временем набираясь мужества.
– И это тоже, – ухмыльнулся Эрик. – Странно, как такой малышке удалось добиться, что у здорового рыцаря поджилки от страха трясутся.
– Ты не первый и не последний, парень.
