– Потому что ты – моя!
Осторожно обхватив руками бедра Бетии, Эрик прижался лицом к шелковистым нежным завиткам и с наслаждением вдохнул одурманивающий запах горячего тела. Бетия попыталась отстраниться, ошарашенная столь интимной лаской, но Эрик не позволил ей.
– И я думаю, что во всей Шотландии не нашел бы девушки слаще.
Эрик хотел быть терпеливым и нежным, хотел ласкать свою милую до тех пор, пока она не захочет его так сильно, что сама попросит войти в нее. Но когда он снова коснулся губами самого сокровенного лепестка на ее теле, вдохнул волнующий запах ее влажной, разгоряченной плоти, желание близости сделалось невыносимым.
Захваченная новыми чудесными ощущениями, Бетия и не заметила, как крепкие бедра Эрика оказались между ее ног, а его обнаженная грудь прижалась к ее трепещущей груди. Бетия со стоном пошевелилась и, глубоко вздохнув, приняла его в свое нежное лоно.
– Пожалуйста… – взмолилась она, сама не зная о чем. Поняв по-своему, Эрик еще глубже вошел в нее, заполнив все ее существо, заставив плакать от исступленного восторга.
Бетия впилась в его губы, впитывая их вкус. Он продолжал свое вторжение, овладевая ею все больше, подчиняя своим желаниям, своему ритму. Его отнюдь нельзя было назвать нежным, но она и не хотела нежности. Напротив, ей нравились его сила и настойчивость. Девушка выше подняла ноги, чтобы дать больший простор его движениям, сильнее и глубже ощутить проникновения.
– Еще! – простонал Эрик прямо ей в губы. – Отдай мне всю себя! Ты – моя!
Дрожь охватила все ее тело.
Сладостный трепет. Она продолжала содрогаться, и вскоре волна блаженства захлестнула их обоих. Дыхание их перемешалось, они обмякли. Обоюдный голод иссяк – они насытились.
– Ни с одной женщиной мне не было так хорошо, – отдышавшись, прошептал Эрик. Он встал, подошел к кувшину с водой и, несмотря на смущение Бетии, стер с них обоих следы страсти. Затем лег на кровать и обнял ее.
Бетия расслабленно прижалась к нему, пытаясь не думать о том, сколько у него было женщин, но все же не удержалась:
– Полагаю, ты перепробовал их достаточно.
Эрик улыбнулся и прикоснулся губами к ее волосам:
– В юности я был весьма охоч до женщин, затем, повзрослев, стал немного разборчивее. Я хотел бы оказаться на супружеском ложе таким же невинным, как и ты, но не могу изменить прошлое. Я был свободен тогда, ни одна женщина не затронула мое сердце, так что я считал себя вправе брать, что дают. Однако благодаря моей бурной молодости теперь мне есть с чем сравнивать.
