Обещай мне

Толпа поспешно расступилась, образуя круг.

Медленно и отнюдь не грациозно Корт и Филиппа кружились в нем, улыбаясь с отрешенностью людей, поглощенных друг другом.

– Я хочу кое-что пообещать тебе, милая, – прошептал Корт. – – Если ты вторично выйдешь за меня, я никогда, никогда больше не стану тебя ревновать. Ты вольна поступать, как сочтешь нужным, встречаться с кем захочешь, бывать где угодно – отныне я доверяю тебе безоговорочно.

– Корт, дорогой мой, – тихо ответила Филиппа, – ты обещаешь в тысячу раз больше, чем сумеешь исполнить.

В этот день было шестнадцатилетие близнецов. Неужели ее малышки совсем скоро станут юными леди и впервые выйдут в свет? Они напоминали розовые бутоны, только-только начавшие распускаться. Но разве не вчера они дружно ползали по ковру детской, гугукая и пуская пузыри перед восхищенным взором счастливого отца? И как будто совсем недавно Корт впервые склонился над колыбелью, в которую повитуха положила не одного, а сразу двоих новорожденных.

Эти сентиментальные воспоминания были прерваны Китом, просунувшим голову в дверь гостиной.

– Мама, боюсь, тебе придется немедленно явиться на веранду. Кошмарная Парочка требует твоего прихода. Они решительно отказываются без тебя разворачивать подарки.

Филиппа поманила его и протянула сверток.

– Вот, возьми.

– Как, еще один! – хмыкнул Кит. – Надеюсь, это последний, или у тебя спрятано по подарку в каждом углу?

– Нет-нет, клянусь, что это последний, – торжественно заверила Филиппа и, улучив момент, ущипнула сына за щеку.

– Когда в семье близнецы, – пояснила она после недолгого размышления, – буквально все должно быть в двух экземплярах: туфельки, чулки, шляпки… и, разумеется, подарки на день рождения.

– И разумеется, развлечения, – с усмешкой добавил Кит и поцеловал мать в макушку.

– Об этом можно было бы даже не упоминать, – согласилась Филиппа, улыбаясь в ответ. – Что там говорил твой отец насчет близнецов? Что это единственный способ наверстать упущенное?

– Это его точные слова, – с наигранной торжественностью ответил Кит. – Ты ведь знаешь папу, он никогда не любил полумер.

Филиппа подняла взгляд от свертков и оглядела своего первенца.