Обещай мне

Добежав до дома, она не решилась появиться перед друзьями, понимая, что лицо выдаст ее, а прошла в библиотеку. Она была не только испугана, но и потрясена до глубины души. Уорбек всегда был вспыльчив и скор на насмешку, но никогда откровенно злобен.

Усевшись в кожаном кресле, Филиппа принялась разглядывать позолоченные корешки старинных томов, стоявших в книжном шкафу. Но буквы расплывались перед глазами. Не хватало еще вернуться к гостям с красными глазами! Нет, этот злобный демон Уорбек не доведет ее до слез. Ни за что!

Дверь в библиотеку открылась почти бесшумно, но Филиппа подпрыгнула, как от резкого звука.

Слава Богу, зашуршали юбки! Филиппа украдкой отерла глаза и выпрямилась в кресле;

– Ax вот ты где, дитя мое! – раздался голос леди Августы. – Ты исчезла так неожиданно и надолго, что я уж было забеспокоилась, не решила ли ты совсем покинуть нас сегодня.

Если леди Августа и заметила подозрительный блеск глаз Филиппы, то из деликатности ничего не сказала.

– Дело в том, что… что я хотела немного побыть в одиночестве.

 – Филиппа всхлипнула и смутилась окончательно. – Все как будто были заняты, и я надеялась, что мой уход останется незамеченным. Я… я не могу и минуты побыть одна с самого дня приезда.

– Это мне вполне понятно, – милостиво согласилась леди Августа, опускаясь на диван, – зато непонятно другое. Неужели кто-то посмел обидеть тебя в этом гостеприимном доме?

Не умея лгать, Филиппа начала крутить в руках веер, то открывая его, то захлопывая.

– Нет, что вы, – наконец ответила она.

Она дала себе страшную клятву не проронить ни слезинки – и тотчас сразу две скатилось по щекам. Леди Августа отбросила светские условности и протянула Филиппе свой носовой платок.

– Вот, возьми, – сказала она, позволив капельке сочувствия прозвучать в голосе. – Нетрудно предположить, кто твой обидчик. Мой невозможный внук, конечно. Он только и знает, что бросаться на людей, шалун эдакий. Вот уж наградил Господь языком, настоящей бритвой! Как говорится, подвернись возможность – в два счета обреет самого лохматого пирата.

Ума не приложу, что заставляет Кортни превращать каждый разговор в поединок. Он никогда не отличался деликатностью, но за последние несколько лет перешел все границы. Не позволяй ему задеть тебя за живое, и он даром потратит цветы своего красноречия.

– Я постараюсь, мадам, – пролепетала Филиппа, прижимая платок к глазам.

– Когда-то ты называла меня бабушкой, – заметила леди Августа. – Мы, старухи, не любим менять привычек.