Обещания и Гранаты

 — Твоя мама была нормальной?

— Нормальность понятие относительное, я думаю.

Елена напевает, закрывая глаза, когда ее нос касается кожаного сиденья.

— Ну, условно говоря, я думаю, что моя мать сумасшедшая.

Фыркая, я выдерживаю секунду, прежде чем ответить, щемление в моем сердце перерастает в тупую боль, во что-то, от чего я никак не могу избавиться.

Потому что я не могу перестать задаваться вопросом, что Елена должна думать обо мне.

Позже раздается стук в дверь пентхауса, который мы снимаем во время нашего пребывания в Бостоне; Елена растянулась на кровати, тяжело дыша и дергаясь в каком-то сне, поэтому я тихо выскальзываю, надеясь, что она не услышит, как я ухожу.

Когда я открываю дверь, я нисколько не удивляюсь, обнаружив Рафа, стоящего с другой стороны и курящего сигару, хотя в коридоре висит жирная табличка «НЕ КУРИТЬ».

Я думаю, что некоторые вещи действительно не меняются.

Мы стоим так несколько мгновений, просто уставившись друг на друга, пока, наконец, он не ломается первым.

Он всегда ломается первым.

— Ты не собираешься пригласить меня войти?

— Нет, — категорично отвечаю я.

Его лицо морщится, и он вынимает сигару изо рта, выпуская струю дыма в мою сторону.

— Знаешь, раньше ты уважал порядок вещей. Привык понимать, что я твой босс, а не наоборот.

— Ты не мой босс, Раф. Я уже несколько месяцев не выполнял для тебя никакой работы, не собирал разведданные и не лечил никого из твоих людей. Я больше на тебя не работаю.

— Это не так работает, — огрызается он, указывая на меня окурком сигары.

— Звучит как семейная проблема. Передай им мои соболезнования.

— Ты не так непобедим, как, кажется, думаешь, Андерсон. Не забывай, что я создал тебя.

Ухмыляясь, моя рука тянется к двери, и я начинаю ее закрывать, моя терпение на дерьмо ограничена.

Он ругается себе под нос, когда дверь со щелчком встает на место, и я остаюсь там на мгновение, чтобы посмотреть, собирается ли он постучать снова.

Или, может быть, он запланировал что-то похуже.

Однако хуже того, что я для него запланировал, быть не может.

Я возвращаюсь в спальню и проскальзываю под одеяло, опершись локтем на подушку, и смотрю на свою жену сверху вниз, убирая прядь мокрых от пота волос с ее щеки.