Обещания и Гранаты

Как будто она вообще этого заслуживает.

Даже не зная подробностей, я знаю, что это не так.

— За исключением того, что я сказал тебе прошлой ночью, что она не знала. — Голос Кэла — горячее лезвие для моей кожи, покрытое ржавчиной, когда оно пронзает меня.

— Неужели говорил? — Она пожимает одним плечом, напевая. — Должно быть, вылетело из головы. Мы говорили о стольких вещах.

Глядя на впадинку на шее Кэла, по которой провела языком больше раз, чем могу сосчитать на данный момент, я облизываю губы, боясь подняться еще выше.

— Когда ты говорил с моей матерью?

Он кладет ладони на стол, его обручальное кольцо поблескивает на свету.

— Прошлой ночью, сразу после того, как ты вышла на улицу.

— Ах, да, когда ты так любезно бросила его в мои ожидающие объятия.

— Кармен, — огрызается папа, проводя рукой по лицу. — Какого хрена ты творишь?

— Единственный способ, которым я был бы брошен в твои объятия, — это если бы их оторвали от твоего тела и подожгли, — говорит Кэл, скручивая пальцы.

 — И даже тогда, это было бы для того, чтобы я мог присоединиться к тебе в загробной жизни и лично бросить тебя на пороге сатаны.

В его голосе слышна ненависть, яд слетает с кончика языка, но я выросла на принципе мысли, что любовь и ненависть — это всего лишь две стороны одной медали. Единственной разницей были обстоятельства, и когда мои глаза метались между Кэлом и моей матерью, один — бешеный зверь, готовый уничтожить свою добычу, другой — голодный хищник, жаждущий попировать, я понимаю, что не могу точно сказать, где эти двое находятся в отношении этой монеты.

— Ты спал с моей матерью? — спрашиваю я, мой мозг все еще пытается переварить услышанное.

— Ну, там никогда не было много сна, если ты понимаешь, что я имею в виду, — бормочет мама, смеясь над собственной шуткой, хотя все остальные во внутреннем дворике остаются жутко неподвижными, в одном комментарии от полного уничтожения.

 — Я, конечно, надеюсь, что вы двое лучше разбираетесь в контрацепции, чем мы, потому что я вам скажу. Этот человек очень силен, если вы понимаете, что я имею в виду. — Она икает, подтверждая мне, что она, по крайней мере, немного под кайфом, хотя это, конечно, не уменьшает боль. — Упс, я что, повторила это дважды?

Подтекст тяжело повисает в воздухе между нами четырьмя, скисая в моем желудке, угрожая вытолкнуть содержимое.