Обещания и Гранаты

Мое горло сдавливается, тяжесть этого откровения сжимает меня своими когтями, пока я не начинаю хватать ртом воздух для следующего вдоха и молиться, чтобы он никогда не вышел в голову.

— Господи Иисусе, ты действительно стерва. — Кэл отрывает салфетку от горла, бросает ее на стол, встает на ноги и поворачивается, чтобы посмотреть на меня. — Елена. Могу я, пожалуйста, побыть с тобой наедине минутку?

— Не думаю, что она снова куда-нибудь пойдет с тобой, Кэллум. — Мама выплескивает свое вино в его сторону, свирепо глядя.

 — Держись подальше от моей маленькой девочки.

Я смотрю на центральную часть стола, позволяя своим глазам потерять фокус в ярком свете георгинов и лилий. Цветы, которые я получила бы на своей свадьбе или похоронах, их присутствие сейчас иронично, так как я никогда не была так уверена, что умираю.

И все же, вот на что похоже разбитое сердце; это когда кто-то лезет тебе в грудь и вырывает орган из твоего тела, за исключением того, что не используют никаких инструментов или не заботятся о том, чтобы сделать извлечением чистым.

Они дергают и крутят до тех пор, пока он не освободится, оставляя за собой все порванные мышцы и ткани, вены разливаются, и больше им некуда перекачивать.

Это внутренняя, ослепляющая боль, которая вспыхивает в ране выползает наружу, проверяя воду, чтобы понять, сколько ты можешь выдержать.

Предательство скользит, как лава, по моему позвоночнику, уничтожая все на своем пути. Глядя на Кэла, я поражаюсь тому, как мгновенно может измениться весь взгляд на человека, когда представят новую информацию о нем.

Когда я почувствовала шрамы на его теле, доказывающие, что он всю жизнь совершал злодеяния, я увидела человека, запертого в теле монстра.

Когда я увидела фотографии его мамы и сестры, мое сердце заболело за мальчика, у которого никого не было, который вырос и заполнил трещины в своей душе всеми крохами внимания и привязанности, которые он мог получить.

Теперь все, что я вижу, — это лжеца.

Мужчину, которого я даже не узнаю; его фигура превращается в зловещее существо, пока я молча смотрю на него, все еще надеясь, что он опровергнет то, что говорит моя мать.

Что я не была его неряшливым секундантом, его единственным вариантом.

Полагаю, это и есть разгадка тайны.

Медленно отодвигая свой стул от стола, я не отрываю взгляда от своего стакана с водой, отказываясь смотреть на кого бы то ни было, опасаясь мгновенного срыва.

— Я не хочу опаздывать на концерт Ари.