Обещания и Гранаты

Вцепившись в стул до тех пор, пока мои ногти не начнут трескаться от давления, я сопротивляюсь желанию рассмеяться этой сучке в лицо, зная, что это только подпитает ее выходки.

— Одна причина, Кармен. — Потянувшись к поясу брюк, я провожу рукой вокруг, вытаскивая пистолет, засунутый сзади. Поглаживая пальцами прохладный металлический ствол, снимаю его с предохранителя и взвожу курок, указывая на нее дулом. — Она даже не обязательно должна быть хорошей. Но тебе лучше подумать чертовски быстро, прежде чем я приму решение за тебя.

Она даже не вздрагивает, как будто не знает, что ни одна из моих угроз никогда не бывает пустой. Поправляя бретельку с резким щелчком на коже, она садится прямее, бросая на меня мягкий взгляд.

— Ты не собираешься убивать меня, Кэллум. Если бы это было так, ты бы сделал это в ту же секунду, как застал меня в постели с кем-то другим.

Мой бок судорожно пульсирует, как будто плоть снова разрезают после того, как я оказался на другом конце засады. В моем собственном доме.

Это был соперничающий член семьи, кто-то из Саути; если бы я ожидал, что кто-то из них окажется в моей постели, он бы не одержал верх.

Но ты же не ожидаешь, что люди, которые тебе небезразличны, предадут тебя прямо у тебя под носом.

Я помню жгучую боль в том месте, куда вошел нож, думая, что на этом все закончится; в тот момент я не так долго наносил смертельные удары, и пытки, конечно, не были чем-то таким, о чем я даже не думал, когда выполнял работу Риччи, поэтому, когда нож вошел, остался внутри и начал двигаться, помню, как шок поглощал основную тяжесть начальных мучений.

Помню, как проснулся в середине операции; Меня доставили в ближайшую больницу после того, как анонимный звонок предупредил полицейских о моем состоянии, и они были так обеспокоены потерей крови и возможными повреждениями на печени и селезенке, что никто не потрудился очистить рану или попытаться освободить часть порванной мышцы, которая в конечном итоге приведет к образованию массы рубцовой ткани в том месте.

Я помню боль после операции; они называли это фантомными болями. Сказали, что я, вероятно, буду чувствовать их всю оставшуюся жизнь, еще долго после того, как все остальное заживет.

Они сказали, что мне повезло. Что ангел-хранитель, должно быть, присматривал за мной, потому что повреждение моей селезенки было довольно значительным, но им удалось залечить разрыв.

Это был мой девятнадцатый день рождения.

Я никогда не чувствовал себя счастливым.