Обещания и Гранаты

Она пытается оттолкнуть меня, но я блокирую ее руку, сжимаю пальцы в кулак и ударяю костяшками пальцев по ее лицу, даже не поморщившись от немедленного приступа боли, которая распространяется вверх по моей руке.

— А это, — усмехаюсь я, протягивая руку, когда она давится выбитым зубом, - за Кэла. Ты не причиняешь вреда людям, которых любишь. И не лезешь из кожи вон, чтобы заставить их страдать.

Подойдя к своей старой книжной полке, я кладу пару безделушек от бабушки в сумку, беру важные документы — свидетельство о рождении, карточку социального страхования и другие необходимые предметы для начала — спрятанные в потайном отделении в шкафу, и направляюсь к двери, игнорируя ее слезы, как она игнорировала мои в течение многих лет, обменивая утешение на критику при каждом удобном случае.

— Раньше ты называл Кэла воплощением Аида, — говорю я через плечо, останавливаясь одной ногой у двери. — Теперь я понимаю. Ты хотела, чтобы он был злодеем в твоей истории, поэтому ты выставила его таковым. Нарисовала его монстром, хотя на самом деле все, чего он когда-либо хотел, — это немного безусловной любви.

Я вытаскиваю свой новый телефон, включаю экран и открываю черновик письма, который у меня есть, ожидая, когда я нажму «Отправить». Потратив все первые несколько дней после концерта на то, чтобы записать свои чувства, я начала записывать и другие вещи.

Все, что я знал о Риччи Инк.

— Раньше я тоже этого хотела от тебя. — Корректирую пару более тонких моментов, добавляю больше компрометирующих улик и нажимаю «Отправить».

 — Но потом поняла, что монстры не способны отвечать взаимностью на любовь. И чем дольше ты гоняешься за ним за тем, кто никогда не сможет ее вернуть, тем большим монстром ты, в свою очередь, становишься.

Развернувшись на каблуках, я прохожу через дверь, в душе довольная тем, что оставляю ее там, зная, что солнце вот-вот зайдет над всей империей Риччи.

В тот день, когда я возвращаюсь в Аплану, Джонас ждет на крыльце Асфодели, попивая что-то темное из банки.

Он поднимает ее в знак приветствия, когда я подхожу, кивая подбородком.

— Король нашего маленького подземного мира возвращается, — говорит он, откидываясь на спинку белого кресла-качалки. — Как дела в Бостоне?

— Если скажу, что я никогда не вернусь туда снова, это будет чертовски скоро.

Марселин открывает мне дверь, вернувшись на остров вскоре после того, как мы приземлились на материке, отметив, что ей неудобно быть соучастницей еще одного из моих преступлений.