Обещания и Гранаты

Ее слова впиваются в пустую долину в моей груди, разрушенную торнадо, ожидая, когда что-то вырастет на месте моей любви к Елене. Я постукиваю пальцами по колену, напевая, когда знакомый зуд пойти и привести ее домой возобновляется во мне.

— Ради некоторых людей стоит постараться.

Губы Вайолет кривятся, и она отводит взгляд, наблюдая за кучей земли, которая должна была быть садом Елены.

— Моя жена — Елена — пыталась посадить сад, но очевидно, что ее тепличных способностей катастрофически не хватает.

— Хм. Да, я не думаю, что они должны быть такими… коричневыми летом.

Я уклончиво хмыкаю, глядя на солнце, садящееся над пляжем.

— Я встретила ее, ты знаешь. — Она оглядывается на меня, убирая прядь волос с глаз. — Твоя жена. Она казалась… интересной. Красивая, но странная пара для тебя. Основываясь практически ни на чем, кроме твоей внешности и слухов, конечно.

Ухмыляясь, я киваю один раз.

— В этом ты не ошибаешься.

Мы сидим в дружеской тишине несколько мгновений, прежде чем, наконец, это становится слишком, даже для меня.

— Что ты все еще делаешь на острове, Вайолет?

Ее пальцы сжимают кулон с подсолнухом, висящий у нее на шее, и она вздыхает.

— Честно говоря, я понятия не имею. Думаю, именно поэтому я пришла найти тебя сегодня, потому что каждый раз, когда ухожу, я ловлю себя на том, что возвращаюсь и стою перед твоим дурацким баром, желая зайти и поговорить.

— Ты часто летаешь в Аплану?

— У родителей моего лучшего друга много миль для часто летающих пассажиров, так что я ими пользуюсь.

Я просто смотрю на нее, и она кивает.

— Хорошо, ты знаешь. — Прочищая горло, она пододвигается к концу своего места. — В любом случае, я хотела найти тебя, потому что мне было плохо из-за того, как я вела себя весной. Ты всего лишь пыталась помочь, и я не должна была быть такой сукой. Просто… деньги — довольно щекотливая тема.

— Обычно так и есть.

— И я… извини, что сейчас я не в том состоянии, когда мы могли бы… познакомьтесь поближе друг с другом.

— Щекотливая тема. — Я поднимаю руку, останавливая ее, прежде чем нож вонзится прямо мне в грудь. — Я понимаю, Вайолет.

Ни один из нас больше ничего не говорит в течение нескольких секунд, а затем она поднимается на ноги, заправляя косы за уши.

— Хорошо. В любом случае, это все, что я хотела сказать. Твердо верю в извинения, даже если они задевают твою гордость.