Обещания и Гранаты

Усталость накатывает на меня, медленно и неуклонно, обволакивая мой мозг, мешая сосредоточиться. Голоса приближаются, становятся все злее, и если бы я могла уделять им больше внимания, я бы, наверное, испугалась. Но мой разум подобен плоту, затерянному в море, медленно плывущему среди волн, когда они уносят меня прочь.

— Куда ты ушёл? — Вместо этого спрашиваю я. По крайней мере, думаю, что спрашиваю, хотя внезапно мне трудно чувствовать свой рот.

— Мне нужно было кое с кем встретиться.

— Девушка? — Я не могу скрыть укол ревности; она выскальзывает, как змеиный хвост, и быстро хлещет.

— Да. Но не в том смысле э. — Пауза, затем вздох. — Моя сестра.

— У тебя есть сестра?

— Да. Как бы. Это… сложно. — Кэл прочищает горло, и мне интересно, что он сейчас делает. Если он стоит над распростертым телом Винни, приставив пистолет к его затылку, и ждет, чтобы узнать, в безопасности ли я, прежде чем потребовать его наказания. — Но не обращай на это внимания, малышка. Скажи мне, где ты.

— Я не знаю, — признаюсь я, мои слова звучат медленнее.

Звук позади меня усиливается, шаги стучат по цементному полу, но я все еще не открываю глаза. — Какая-то автобусная станция.

— Автобусная станция? — Еще одна затянувшаяся пауза, а затем Кэл снова ругается, что-то шаркает по линии. — Мне нужно, чтобы ты убрался оттуда, прямо сейчас.

— Не могу, — говорю я, и это прежнее тепло разливается по моим венам, заставляя мои внутренности ощущаться как желе. — Слишком хочется спать.

— Елена. — Я могу сказать, что он говорит сквозь стиснутые зубы.

 — Тот наркотик, который дал тебе Винсент, был разбавленной версией очень мощного уличного наркотика, и он, вероятно, действует прямо сейчас. Мне нужно, чтобы ты боролась с этим и убиралась к чертям туда и наружу, где люди могут тебя видеть.

Смех плывет вокруг меня, тени отбрасываются на скамейку, где я лежу; Я вижу их из-под век, но я слишком устала, чтобы открыть и посмотреть, что происходит. Может быть, персонал вернулся с обеденного перерыва.

— Так, так, — говорит голос с акцентом, который я не могу точно определить, — что у нас здесь, ребята?

А потом все погружается во тьму.

Я не из тех, кто очень часто теряет самообладание.

Когда дело доходит до обоих моих направлений работы, беспокойство — это роскошь, которую я никогда не мог себе позволить.

Но когда линия, связывающая меня с Еленой, потрескивает и замолкает, беспокойство проникает в самую сердцевину моего существа, вкапываясь и пуская корни.