Обещания и Гранаты

Мой телефон звонит снова, высвечивается тот же номер; вопреки здравому смыслу, я отвечаю, нажимая мизинцем на кнопку громкоговорителя, когда остальная часть моего тела начинает чувствовать, что она набирает воду.

— Где ты, черт возьми, находишься? — Голос Кэла — холодная, твердая сталь, метнувшаяся в меня, как молния.

Ленивая улыбка появляется на моих губах.

— У меня нет привычки задавать вопросы, на которые я не хочу получать ответы, — мрачно говорит он. — Ты знаешь лучше, Елена.

Я корчу рожу у окна.

— Ты говоришь как мой отец.

Долгая, многозначительная пауза тянется через линию между нами, жар обжигает мои щеки.

— Да? — Кэла цокает. — Тогда возвращайся сюда, чтобы я мог наказать тебя должным образом. Перекинуть тебя через колено, показать тебе, как я отношусь к тому, что ты убегаешь от меня.

Напряжение разрастается внутри, как распутанная нить, запутываясь, как паутина, между моими бедрами. Прикусив губу, я пытаюсь сдержать гнев, клокочущий в моей груди, даже когда тепло распространяется от моей киски наружу, мое тело тает при виде того, как я наклоняюсь к нему.

— Я не убегала от тебя, — лгу я, сглатывая эмоции, угрожающие моему горлу. — Тебя нигде не было поблизости, когда я уходила. За что, кстати, спасибо, что снова меня бросил. И спасибо, что нанял монстра, чтобы присматривать за мной.

Он вздыхает, и я могу просто представить, как он сжимает переносицу, пытаясь сохранить самообладание.

— Я не понимал, что Винсент

будет проблемой. Я разберусь с ним.

Слезы обжигают мои глаза, и я шмыгаю носом, борясь с собой, подтягивая колени к груди.

— Я не нравится здесь.

— Скажи мне, где ты, и я приеду за тобой.

— Нет, — говорю я, качая головой, хотя знаю, что он меня не видит. Мои веки опускаются, закрывая плексиглас передо мной, и мне легче дать им отдохнуть. — Здесь. Остров Аплана. Мне одиноко.

Он ничего не говорит в течение нескольких секунд — так долго, что я почти уверена, что в следующий раз, когда он это сделает, я буду спать.

— Да, — соглашается он, лед испаряется из его тона с этим единственным слогом, заставляя меня задуматься, с чем именно он согласен.

Может быть, Аид тоже был одинок, и привел Персефону в свое царство, потому что знал, что она принесет с собой свет.

Где-то вдалеке хлопает дверь, звук эхом отдается в стропилах. Голоса плывут в мою сторону, как грозовая туча, грубые и сердитые, когда они приближаются.

Кэл чертыхается себе под нос.