Я прошел метров сто, грунтовка продолжается. Вот по этому участку и машины, и гужевые повозки проходят часто, трава на колее почти вся вытоптана. Та же дорога, что уходит к Шуни, используется значительно реже, можно сказать, почти не используется, заросла травой. Но иногда по ней проходят автомобили, скорее всего «УАЗы», машины больших габаритов посшибали бы ветки деревьев, что растут по обеим сторонам дороги, но они не тронуты.
Гончаров проговорил:
– А на карте ни хрена подобного не обозначено! Ну, ладно, значит, говоришь, прошел сто метров и конца грунтовки не видать?
– Нет!
– Оставь ее! Где ты устроил Корнета?
– У развилки!
– Хорошо! Пусть остается там, а ты окопайся, где остановился.
Посмотрим, не воспользуются ли этой трассой местные чабаны в ближайшие сутки!
– Принял, выполняю!
Вадим перевел радиостанцию в режим ожидания, потер руки.
– Ну вот, кажется, и закольцевали усадьбу.
Власенко спросил:
– И теперь что? Будем ждать чурбанов?
– Угадал! Будем ждать чурбанов.
Понимаю, это менее приятно, чем ожидать встречи с женщиной, но ничего, Влас, не поделаешь! Работа у нас такая!
– А я что? Я ничего. Мне все до фени. Получил приказ – выполнил, и все дела! Это тебе с Баскаком думать надо, а наше, – Власенко указал на друзей-прапорщиков, устроившихся в камышах, – дело маленькое.
Майор вздохнул:
– Эх, Влас! Чувствует мое сердце, достанешь ты нытьем своим. Надо тебе какую-нибудь конкретную задачу определить.
Прапорщик поднял обе руки вверх:
– Все, командир, молчу!"
"Но было поздно: Гончаров уже принял решение, как использовать своего не в меру непоседливого подчиненного:
– Вот что, Петя! Ты сейчас давай ложись спать.
А ночью, как стемнеет, пойдешь к Шарипову.
– Зачем?
– Я тебе перед отправкой все подробно и популярно объясню.
Власенко сплюнул в траву:
– Ну вот, допиз...ся! Нет, сидел бы молчком, как остальные, теперь шарахайся ночью по этим лесам да взгорьям, чтоб им пусто было!
Гончаров приказал, не намереваясь больше слушать снайпера:
– Отставить разговоры! Спать!
– А если не усну?
– Препарат из аптечки примешь, я разрешаю! Отрубишься как миленький.
– Да, чтобы...
Майор не дал договорить прапорщику:
– Все, Влас, сказал, спать, значит, спать! Чтобы через минуту я тебя не видел и не слышал. Испарился!
– Есть!
Спустя несколько минут, устроив себе камышовое ложе, Власенко уже спал детским, безмятежным сном, не принимая никаких специальных препаратов.
В 12.
