Обман чувств

Она по-детски все воспринимала и по-детски обо всем судила.

Теперь-то она понимает, что отец, подобно раненому зверю, способен был тогда наброситься на любого, кто оказался рядом. Доведенный до отчаяния финансовыми неурядицами и уходом жены, он потерял способность рассуждать здраво, и даже мысль о маленькой дочери не остановила его, не отвела от пропасти. Говард Ламбет не захотел слушать доводов Риса, который попытался объяснить, что ему не нужны ни дом, ни Дженнет! Сейчас Диана нисколько не сомневалась: в тот роковой день Рис хотел помочь ему.

За последние недели она увидела настоящего Риса и поняла, что этот человек, который бывал и себялюбивым, и категоричным, и порой даже жестоким, не из тех, кому чужие страдания доставляют удовольствие. Безусловно, Рис был неспособен, причинить такое зло, и к тому же он считал отца своим другом, он ведь сказал об этом.

Диана поняла, что Дженнет, красивая, эгоистичная Дженнет, у которой не было причин лгать, ибо ложь не сулила ей никаких выгод, сказала чистую правду.

А, в конце концов, из-за своей алчности и эгоизма потерпела крах…

Оставалось лишь надеяться, что, несмотря на всю эту историю, им с Рисом удастся сохранить хотя бы часть того, что между ними было. Если же нет… страшно подумать, что тогда ее ждет…

Диана взглянула на Риса, который молча, с безучастным видом стоял в противоположном конце комнаты, и глаза ее наполнились слезами.

— Теперь ты знаешь, что руководило мною, — сдавленным голосом произнесла она.

 — Я не собираюсь скрывать, с какой целью я решила встретиться с тобой, но хочу, чтобы ты знал: как бы там ни было, но я полюбила тебя… Я очень люблю тебя, Рис! — почти жалобно сказала она.

— Наконец-то! — с облегчением выдохнул он и, бросившись к ней через всю комнату, упал перед Дианой на колени и сжал ее в своих объятиях. — Боже, Диана, ты даже не представляешь себе, как я боялся! — воскликнул он. — Я чувствовал себя таким беспомощным! Просто самая настоящая паника! — признался он.

Потом, нежно взяв ее лицо в свои ладони, он начал целовать Диану с такой страстью, что у обоих перехватило дыхание. — Я люблю тебя, очень люблю! А все остальное не имеет значения! Ни малейшего…

Диана прильнула к нему. У нее было такое чувство, словно они прошли сквозь ураган и очутились позади бушующего вала стихии, пусть еще и не на спасительной тверди, но, по крайней мере, в тихой воде.