Обман

Еще бы кто-то перестал зудеть над ухом противной трелью дверного звонка.

Я с трудом открываю глаза, смотрю на часы, где стрелки, где время давно перевалило за полдень. Блин, вот я молодец так дрыхнуть.

На пороге — Маринка. С огромной шаурмой и таким же огромным стаканом кофе.

— У тебя час на сборы, — говорит она, всучивая мне и то, и другое, и за минуту оказывается у моего шкафа.

— Сборы куда? — интересуюсь я, думая о том, что ничто так не бодрит с утра, как ударная доза вредного холестерина.

Марина без зазрения совести копошиться в моих вещах, с триумфальным видом достает купальник и начинает пританцовывать с ним, изображая одетую в пуховик гавайскую танцовщицу.

— Марик сказал, что ты просила исправить погоду, и он очень постарался наколдовать солнце, море и пляж. Но немного ошибся с геолокацией, так что придется лететь самолетом. Через, — она бросает купальник прямо мне в лицо, — три часа вылет. Мы едем на Барбадос.

— Мы? — скептически уточняю я. Знаю я эти «мы»: с Червинским в качестве личного Темного властелина с опахалом.

— Ты и я. У Марика срочная работа.

Она бы не стала врать.

Но кто сказал, что не стал врать Марик?

А впрочем, какая разница? Кто в здравом уме и крепкой памяти откажется сбежать к теплому океану из этого холоднющего декабря?"

"— А как… ну то есть, нужна же виза и… — переспрашиваю я, потому что мысли не очень хотят приходить в порядок и нужно хоть какое-то упорядочивание, чтобы перестать чувствовать себя маленькой Алисой.

Марина делает такое лицо, как будто я спрашиваю глупость.

— Ты правда хочешь знать, кто, куда и кому? — задает логичный вопрос Марина.

А и правда — не хочу. Мне все равно, я просто хочу туда, где смою все свои расстройства в воду с красивым песчаным дном и ракушками, и маленькими глупыми крабами. И если Червинский «совершенно случайно» тоже там окажется, у меня хватит сил его игнорить.

Марина помогает мне собрать чемодан и большую спортивную сумку и взахлеб рассказывает о своих альпинистских приключениях, чтобы заговорить мне зубы.

Мы стартуем с частного аэродрома: маленький, как белая чайка самолет гостеприимно ждет возле ангара. И уже в воздухе я ловлю себя на мысли, что жизнь без Червинского была спокойной и тихой, и в ней все всегда ладилось. Только теперь мне что-то не очень хочется возвращаться в свои будни юной карьеристки.