Обман

Чтоб тебя скунсы пометили, засранец!

Глава сорок пятая: Марик

О том, что повезу Мольку на Барбадос я понял в тот день, когда мы с ней впервые поцеловались. Точнее, тогда, когда после поцелуя она отодвинулась и посмотрела мне в глаза: такая яркая, сочная, душистая и совершенно на все согласная, но при этом мои парни в штанах во главе с генералом Вечностояном понимали, что даже если сейчас эта крепость готова сдаться, это вовсе не означает, что она так же охотно выбросит белый флаг завтра или через день. Скорее всего, это было бы примерно так: хлеб соль, слава победителям, а утром — гости дорогие, вам хозяева не надоели?

В общем, в тот же вечер я дал поручение подготовить список всех хороших курортов, варианты, как лучше всего добраться и все остальные, что могло бы пригодиться нам в нашем маленьком романтическом путешествии.

Несколько дней назад, когда Молька сказала, что нам нужно пожениться, мои помощники сделали все приготовления. Оставалось только сесть на самолет и отправиться в рай со своей молодой красавицей женой.

Ну и не быть таким бестолковым тугодумом.

В общем, сейчас я сижу за столиком в ресторане под открытым небом, разодетый в белоснежную рубашку в брызгах крови и рваные пиратские штаны. Потому что сегодня здесь что-то вроде праздника для гостей: маскарад морской тематики. До полночи еще два часа, а концентрация русалок, осьминогов и мокрели вокруг меня достигает критического уровня. Я понимаю, что хоть по всей логике вещей после нашего секса забеременеть могла только Вера, но тошнит почему-то меня.

— Может, выпьем? — на ломаном английском говорит девица в платье а ля рыбий хвост, и присаживается рядом, как будто я уже сказал «да» и для приличия успел раздеть ее глазами.

Был такой старый мультфильм, про подводное царство, и там у подводного короля была дочка. Такая вся… ну очень с большими губами. Я помню, мне после того образа несколько недель кошмары снились: во сне за мной бегал огромный рот и предлагал поцеловать меня холодными губами.

Прямо сейчас передо мной тот оживший кошмар: куда ни глянь, на лице везде только губы, еще и в какой-то яркой, словно жвачка, помаде, масляной, словно отполированный воск. Я непроизвольно распрямляюсь, потому что девица зачем-то двигается ближе.

— Я женат, — говорю быстро и сухо, и беру телефон, чтобы посмотреть входящее сообщение.

Все-таки, я люблю своих сестер. Особенно за то, что они всегда на моей стороне, даже если в них говорит женская солидарность.