Обманчивая тишина

Что могут означать эти цифры — шестнадцать тысяч восемьсот семнадцать? Давайте…

— Эх, Славин, если б ты всегда понимал меня с полуслова!..

— Шифровка! — высказался Кирилл. — Кодированный текст. А?

— Уж очень он короткий, этот текст, — скептически хмыкнул Славин.

— Неважно, что короткий. Все может быть. Но если это и вправду шифровка, нам придется несладко. Чем кодированный текст меньше, тем трудней его расшифровать. Покажем бумажку криптографу в техотделе. Какие еще варианты? Между прочим, мы ломаем голову, нам кажется, что это бог знает какая сложная хитрость, а на самом деле… А на самом-то деле, может, разгадка проще простого.

— Например? — поинтересовался Славин.

— Например, номер телефона. М-м?

— Эврика! — обрадовался Кирилл.

— Идея! — одобрил Славин не то серьезно, не то со своей неизменной иронией. — Попробовать? — Он взялся за телефонную трубку.

— Дай-ка я сам. — Телефонистка ответила, и я назвал номер: — Один шестьдесят восемь семнадцать.

— Готово, — пропела трубка, щелкнуло соединение, и тотчас хрипловатый мужской голос бодро заверил:

— Дежурный гормилиции Савоненков слушает.

— Извините, ошибка. — Я положил трубку на рычаг.

— Ну, чей номер? — с нетерпением спросил Славин.

— Бросьте! — Славин захохотал, а затем, пристально оглядев ассигнацию, пробормотал: — В какой день… в какой час… я повстречала вас…

— Ты чего? — переспросил я;

— Какое сегодня число? Пятнадцатое? — Славин остро глянул на меня, опять опустил взгляд на «купюру» и снова посмотрел на меня. Обхватил подбородок.

— Ну? Тебя осенило? — сказал я.

— Осенило. — Славин небрежно повернул бумажку ко мне. — Взгляните, Алексей Алексеич. Конечно, может, я не прав, пусть тогда старшие товарищи меня поправят, но… Шестнадцать — это число, восемь — месяц, то есть август, который мы и имеем на сегодняшний день, а семнадцать — время. Семнадцать часов. Пять часов дня. А?

Я по-новому посмотрел на радужную бумажку. 16 — 8 — 17. Возможно… Возможно…

— Шестнадцатое — это завтра, — вслух подумал я. — Завтра в пять часов вечера? Что же может произойти завтра в пять часов вечера?

Ребята помолчали.

— Все может произойти.

— Очень справедливо, — сказал я. — Но не кажется ли тебе, что это несколько расплывчато?

— Кажется, — сказал Славин.

— Я с тобой согласен.

— Что же будем делать? — спросил Кирилл.

— Я вам скажу, чего мы не будем делать: мы не будем спускать глаз с Кузьмы Данилыча. Смотреть за официантом надо так, чтоб комар носа не подточил.