Обмани, но люби

 – Ты родная дочь Люсианы, Дант – мой сын. Вы оба дороги мне и твоей матери.

Эти слова растрогали Беллу.

– Разница в том, что Дант – взрослый женатый мужчина, который сам намерен растить детей, а не незрелый подросток. Твое вхождение в семью только обогатит его жизнь, а никак не ущемит ее.

– Д-даже если так… – Белла замялась. – Он жил с вами с рождения и теперь испытал настоящий шок. Это может ударить по вашей семье, вызвать сплетни.

Может быть, будет лучше, если вы сегодняшний день проведете с ним и его женой? Им, конечно, захочется обсудить все это с вами.

И Белла беспокойно взглянула на Леона, надеясь, что он поддержит ее.

– Кончитта уже дремлет, и я, пожалуй, лучше вернусь на виллу с Леоном. – Она нагнулась, чтобы поцеловать мать, потом Саллисто. – Спасибо за чудесное утро. Я не заслужила всей этой любви. Вы не представляете, до чего я вас люблю. Мы встретимся позже.

Леон уже взял дочку на руки и приготовился уходить. Они вышли из палаццо, и Белла, сев на заднее сиденье седана, устроила Кончитту на ее креслице.

Руфо запрыгнул следом и лег на пол.

Белла поцеловала девочку в носик.

– Ты так хорошо вела себя сегодня утром, что заслуживаешь награды. – Она порылась в сумочке и достала губную помаду. Малышка схватила тюбик и немедленно засунула себе в рот. Это дало ей занятие до конца поездки.

Если бы Белла не захотела сбежать, Леон сам настоял бы на том, чтобы немедленно покинуть палаццо. Выражение лица Данта открыло ему то, о чем он и так догадывался.

Его обычно спокойный уступчивый брат привык держать свои чувства при себе, подобно вулкану, медленно копящему магму.

Но сегодня они изверглись в атмосферу, обнаружив давнюю боль и новую обиду.

– Когда мы вернемся на виллу, я попрошу Талию уложить малышку, а мы с тобой поговорим спокойно о том, что произошло.

– Невыносимо думать, что все это из-за меня! Это разрушит жизнь твоей семьи. Мне не хотелось огорчать маму тем, что я так поспешно ушла, но когда я увидела глаза бедного Данта… – Белла закрыла лицо ладонями.

– Можешь не сомневаться, что она и папа все правильно поняли.

Дант наконец-то отреагировал на старую боль, которую долго подавлял в себе. Его поведение было направлено вовсе не против тебя. Все это назревало с того самого дня, когда отец объявил нам, что снова женится.

– Мне ужасно жаль его.

Леон чувствовал то же. Он посмотрел на нее в зеркало заднего вида:

– У тебя есть с собой купальник?

– Хорошо. Когда приедем, переоденься и спускайся в патио, мы пойдем на пляж.