Обмани, но люби

Твой отец сказал, что он уже взрослый женатый человек и справится с собой, но боюсь, что его мир снова рухнул.

Леон медленно кивнул:

– И теперь все повторяется! Он увидел, насколько твой отец предан моей матери. Когда Саллисто объявил, что намерен удочерить меня, Дант побледнел.

– Я заметил, – проговорил Леон.

– Я вижу только один выход.

– Ты не можешь сейчас уехать!

– Я должна! Разве ты не понимаешь? Пока я остаюсь в Римини, я буду жутким напоминанием о его прошлом. У нас с мамой еще будет время решить, как лучше все устроить.

У меня есть карьера, перспективы. Через несколько дней я с головой уйду в работу. Она сможет навещать меня в Нью-Йорке. К тому же, если я уеду, мамина тайна не откроется, и вам не будут угрожать сплетни.

Леон стиснул зубы, затем произнес:

– В твоем рассуждении два слабых места. Первое – Дант все равно уже узнал о твоем существовании. Второе – теперь, когда вы с Люсианой нашли друг друга, она не сможет жить вдалеке от тебя. Я думаю, и для тебя визита раз в месяц будет недостаточно.

Так что об отъезде можешь забыть.

У Беллы задрожал подбородок. Его охватило сумасшедшее желание схватить ее в объятия и начать целовать все ее прекрасное тело, но она, видимо, почувствовала опасность, осторожно отодвинулась от него и поднялась.

– Остаться в Италии надолго я не могу. Как ты не понимаешь: Дант будет мучиться! Это нечестно по отношению к нему. Он же не просил ни о чем подобном. Как и вы все, вот только он может не суметь с этим примириться.

– Он примирится.

Это только вопрос времени.

– Не знаю. Я вспоминаю его лицо, и становится так больно. Я должна уехать. В палаццо я сейчас жить не могу, ведь это всегда был дом Данта. Мне ничего другого не остается, как улететь в Нью-Йорк.

– Нет. Пока ты в Римини, ты останешься у меня, подальше от Данта и все-таки рядом с Люсианой.

Белла покачала головой:

Я не могу остаться у тебя… ты знаешь почему. Если я и задержусь еще на какое-то время, то только в гостинице.

Леон не успел ничего сказать, как она попятилась, схватила с песка полотенце и побежала к лестнице, ведущей наверх, к вилле.

Леон еще некоторое время стоял на берегу, ожидая, когда уляжется душевное смятение.

Охваченная паникой, вызванной новыми, незнакомыми для нее ощущениями, Белла вбежала в свою комнату и заперлась в ванной. Она разделась, включила душ и встала под струю воды.

Осуществив свою мечту и отыскав мать, Белла перевернула вверх тормашками свою жизнь и жизнь других людей.