Обмани, но люби

Белле до сих пор не верилось, что она запросто разговаривает с матерью, которой ей так не хватало всю жизнь.

– Мама! Я так рада, что ты позвонила. Слышать твой голос… для меня это чудо.

И я хотела сказать тебе то же самое, дорогая. Как провела день?

– Я гуляла по городу, потом Леон повез меня и Кончитту смотреть на дельфинов. Потом мы покормили девочку и искупали. Она недавно заснула. – Разумеется, Белла не стала ничего говорить о влечении, которое она испытывает к Леону. Только при мысли о нем у нее пересыхало во рту так, что было трудно глотать.

 – А как Дант? Я о нем очень беспокоюсь.

– Говоря по правде, он и нас беспокоит. Они с женой весь день не покидали своих апартаментов. С тех пор как у них отдельный вход, мы их почти не видим. Мы с Саллисто все равно считаем, что поступили правильно, рассказав им правду. – Люсиана помолчала мгновение, затем продолжила: – Но я знаю: муж переживает.

– Мне кажется, когда бы Дант ни узнал, он отреагировал бы одинаково. Может, вечером он как раз решит поговорить с вами, поэтому я сегодня не приеду.

Можно мне повидать тебя завтра?

– Утром я заеду за тобой, и мы вместе прокатимся. Хочу познакомить тебя с моей жизнью. Мы будем разговаривать и кутить напропалую. Что скажешь?

– Скажем, в половине девятого?

– Отлично, я буду готова. Мама, я люблю тебя.

– А я тебя. Разве неудивительно, что мы можем говорить это друг другу?

Белла бросилась на кровать, вспоминая тот день, когда Клифф объявил ей, что в их семье она нелюбимая и ненужная.

Тогда Белла была ребенком и отреагировала по-детски.

Сейчас она была взрослой и понимала недовольство Клиффа, как и Данта. В обоих случаях именно она, Белла, стала причиной их страданий. И сейчас в ее силах положить этому конец.

Когда настала пора выходить, Белла схватила свитер и торопливо спустилась в патио. Она, конечно, выслушает Леона, но ничто не заставит ее отложить свой вылет в Штаты в воскресенье.

Увидев ее, Леон сразу понял: что-то произошло.

– Я поговорила с мамой по телефону. Дант весь день не показывался.

– Несколько минут назад мне то же самое сказал отец, но это неудивительно. У него такая манера – прятаться.

– Что значит – такая манера?

– Есть вещи, которых ты не знаешь.

Она прерывисто вздохнула:

– Я знаю одно: мой приезд в Римини причинил ему боль.

– Это я причинил ему боль.

Она посмотрела на Леона:

– Как ты можешь такое говорить?

– Так и есть. Именно я организовал вашу встречу. Этого Дант не смог стерпеть и набросился на меня.