Захочу ли я, чтобы ко мне вообще прикасался кто-то, кроме Исайи? Что, если он единственный мужчина, с которым мне будет комфортно? И если да, то зачем мне, черт возьми, эти наши уроки? Какой в них смысл, если дело только в нем?
Черт возьми… Неужели дело в нем? Неужели дело всегда было только в нем?..
– В понедельник я буду на игре, – говорит Винсент, кладя ладонь мне на бедро.
Я вздрагиваю и даже не пытаюсь скрыть реакцию своего тела на его прикосновение.
Он, кажется, не замечает этого или ему все равно. Опустив руку, он говорит:
– Мой отец – владелец сезонного абонемента.
Так что, может, после игры сходим куда-нибудь выпить?
– Извини, но не мог бы ты, пожалуйста, убрать свою руку?
Винсент издает неловкий смешок.
– Что?
Я отворачиваюсь, чтобы хотя бы на пару сантиметров увеличить расстояние между нами.
– Твоя рука. Не мог бы ты, пожалуйста, убрать ее от меня?
– Хорошо… – Он произносит это так, словно я полная идиотка. Может, так оно и есть.
Винсент поднимает обе руки, показывая, что сдается, как будто сказанное мной было угрозой, а не простой просьбой.
Хотела бы я, чтобы здесь был Исайя.
Винсент пытается поддержать разговор:
– Итак, чем ты занимаешься в свободное время?
– Я, э-э-э… Много работаю. И учусь. Я всегда стараюсь быть в курсе новейших исследований в своей области, и мне нравится проводить время в одиночестве. За эти годы я научилась неплохо себя развлекать.
Выражение его лица… О боже!
– Так ты, похоже, давно одна?
«Почему у меня так плохо получается?»
– А чем ты занимаешься в свободное время? – спрашиваю я.
– Торчу в спортзале. Играю в гольф. Я работаю на своего отца, поэтому сам составляю график.
Он такой же, как все мальчишки, с которыми я росла.
И я понимаю, что мне не хватает Исайи. Я скучаю по его шуткам. Его взгляду. По тому, как он понимает меня: всегда знает, когда надо поднажать или притормозить. Он всего лишь на другом конце поля, а мне его уже не хватает.
– Как твоя фамилия, Кеннеди? – спрашивает Винсент, снова вторгаясь в мое личное пространство и кладя руку мне на плечо, полностью игнорируя просьбу этого не делать.
Я вздрагиваю, но прикосновение длится меньше секунды: чужую руку с силой убирают с моего плеча. Исайя отпихивает мужчину.
– Родез, – говорит он. – Ее фамилия Родез. А теперь убери свои гребаные лапы от моей жены.
– Эй, чувак, – с неловким смешком говорит Винсент, – это круто. Я твой большой поклонник.
– Мне плевать, кто ты такой. – Исайя заслоняет меня своим телом.
