Мой голос звучит до смущения тихо:
– Правда?
– Да, черт возьми! Даже когда я тебя не знал, в тот первый день, когда я услышал твой разговор с доктором Фредриком, ты произвела на меня сильное впечатление. Не мне тебе говорить, как мало женщин в профессиональном спорте, а ты отлично справляешься, Кеннеди. На случай, если ты еще этого не поняла, – он посмеивается про себя, – я твой большой поклонник.
Исайя подруливает к обочине у входа во второй терминал и паркуется на стоянке. Наконец он отстегивает ремень безопасности и поворачивается ко мне лицом.
– Иди и покажи им, насколько ты умна. И будь собой. Не может быть, чтобы они не полюбили тебя так же, как я… – Он останавливает себя. Мои глаза расширяются от удивления.
– …живу, смеюсь, люблю тебя, – заканчивает он. – Так, как живу, смеюсь, люблю тебя.
Он произносит это так уверенно во второй раз, но эти слова по-прежнему не имеют смысла, но я не могу удержаться от смеха.
– Ты живешь, смеешься, любишь меня?
– Боже, так чертовски сильно!
Мы хохочем, и какая-то часть меня хочет остаться здесь на весь день, в этой машине, где есть только он и я.
Не думать о карьере, ради которой я так упорно трудилась, не зацикливаться на том, что этот брак – фиктивный, и не беспокоиться, что, несмотря на все мои чувства, в следующем сезоне я не буду работать на «Воинов».
Потому что такова жизнь. Получу я эту работу или нет, мое пребывание в Чикаго закончится. Исайя согласился исправить нашу пьяную ошибку после бейсбольного сезона. Это не навсегда.
– Ты собираешься разгадывать кроссворд в самолете?
– Таков мой план.
– Знаешь, мне всегда было любопытно, но я никогда не спрашивал. Почему ты разгадываешь эти кроссворды каждый день?
Я пожимаю плечами.
– Когда я была маленькой, родители уделяли мне мало внимания. Я единственный ребенок в семье, и бо`льшую часть времени мне было безумно скучно. Но отец каждое утро приносил «Таймс», чтобы узнать новости бизнеса, поэтому я начала разгадывать кроссворды, желая хоть чем-то себя занять. Так я чувствовала себя менее одинокой, потому что мои мысли были чем-то заняты, понимаешь?
Исайя хмурит брови, как будто ему не нравится мой ответ.
– И ты продолжаешь так считать? Делаешь это, потому что тебе одиноко?
– Полагаю, да. – Я хмыкаю. – Но, думаю, тот факт, что я уже несколько недель не могу закончить ни один кроссворд, о чем-то говорит, да?
Исайя гордо улыбается.
Стук в мое окно пугает нас обоих.
– Проезжайте, – говорит охранник.
Вокруг нас снуют машины, и мне пора уходить.
