Ты моя.
– Да. – Это все, что я могу сказать, запрокидывая голову к окну. Громкие хлопки фейерверков заглушаются бурлящим оргазмом, который вот-вот готов меня накрыть. Но двух моих пальцев недостаточно.
Мой взгляд прикован к его члену, к тому, как он двигает кулаком. Черт, он уже возбужден.
Исайя разворачивает меня, прижимая грудью к стеклу.
– Наслаждайся салютом, детка. Это то, чего ты так хотела.
Я издаю стон, всем телом прижимаясь к окну, одной рукой упираясь в него, а другой поглаживая себя.
Но затем Исайя вытаскивает мои пальцы из киски и направляет к клитору.
– Не прекращай ласкать себя, хорошо, Кен?
Он помогает мне обводить клитор, надавливая подушечками пальцев на мои.
Мой горячий выдох оставляет на стекле туманную пленку, но это далеко не так грязно, как когда Исайя ударяет рукой по стеклу, чтобы собраться с силами, размазывая мою смазку так, чтобы мы оба могли все видеть.
– Прогнись, детка.
Я не колеблюсь, и когда в небо взлетает еще больше фейерверков, Исайя прижимает головку своего члена к моему входу, а когда вокруг слышатся оглушительные хлопки, входит в меня.
– Черт! – вскрикиваю я.
Он так легко выходит и входит обратно! Я очень влажная и уже готова кончить.
Даже не замечаю, когда мои пальцы перестают двигаться. Я так сосредоточена на том, как член Исайи погружается в меня, что забываю дышать.
– Что я сказал? Продолжай ласкать клитор.
Я делаю это быстрыми движениями, потому что уже чертовски близка к пику.
– Ты знаешь, Кеннеди, как мне повезло?
Я издаю стон, уткнувшись в стекло.
– Ты понимаешь, насколько ты умная, способная и, черт возьми, особенная?
Его слова заставляют меня прижаться крепче. Я знаю, что он делает: пытается поддержать мою самооценку после того телефонного звонка. И у него получается.
– Я ждал, чертовски ждал этого. Ты – ответ на мои молитвы. Знаешь об этом?
Мои пальцы лихорадочно двигаются, пока он берет меня сзади.
– Хочешь знать, что больше всего понравилось мне в последние пару месяцев, помимо того, что я занимаюсь любовью с женщиной, созданной специально для меня? Возможность наблюдать, как ты оживаешь.
Ты знаешь об этом, Кенни? – Он входит так глубоко, как я мечтала. – Твоя улыбка, твой смех – черт, я могу кончить, просто подумав об этом!
Костяшки его пальцев белеют, когда он сжимает ладонь в кулак, прислоняясь к стеклу, а другой рукой впивается мне в бедро. Наверняка завтра там проявятся синяки.
Склонившись надо мной, он касается губами моей шеи:
– Боже, я люблю тебя.
Это все, что мне нужно.
