Обманутые надежды, или Чего не прощает любовь (Женщина в клетке, или Так продолжаться не может)

– Сейчас с собой возьму. Пристегну твоего француза к батарее.

– Зачем? – испуганно спросила я.

– Чтобы не сбежал никуда.

– Да куда там сбежишь? На окне решётка, на двери засов. Человек так избит, что кровью истекает. Его не приковать нужно, а оказать медицинскую помощь.

– Я сам знаю, что ему нужно. Или наручники, или на цепь. Уж больно глаза у него хитрые, – грубо заметил пьяный мужчина и погремел цепью.

– Послушай, как тебя зовут? – обратилась я на «ты» к малоприятному типу.

– Лёня, будь благоразумным. Нельзя еле живого человека на цепь сажать.

Не по-людски это. Пусть хоть на кровати лежит. Он же от боли стонет.

– Ни хрена с ним не будет, – стоял на своём Леня. – Он же не французская барышня. Пусть и не наш мужик, а импортный, но всё же мужик. В меня когда две пули всадили, я несколько часов по полю полз. И ничего, выжил. И даже когда мне одну пулю без всякого наркоза мой братан доставал, я вытерпел. Ни обезболивающего тебе, ни наркоза. Только спирта дали выпить. Вот тебе и весь наркоз. Ежели он мужик, так пусть терпит.

Ведь он же из-за любви пострадал. Из-за нашей женщины. Пусть знает, что с нашими женщинами лучше в отношения не вступать, а то потом проблем не оберёшься. Пусть со своими француженками занимается французской любовью. А наших баб мять не надо. Мы наших баб сами помнём. Ладно, давай лучше выпьем.

– За что? – Я посмотрела на свой бокал. Хотелось выпить «за свободу», но произнесла банальное «за удачу».

Мой тост приглянулся чересчур пьяному Леониду, и он понимающе закивал головой:

– Да, точно.

Удача в нашем деле просто необходима.

Выпив бокал джина с тоником до дна, я ощутила приятное жжение и вновь посмотрела в окно, делая вид, что усиленно дышу свежим воздухом.

– А тебя Томой зовут?

– Не повезло тебе, Тома.

– В крайне неприятную ситуацию вляпалась ты.

– И как мне из неё выйти? – прикинулась я дурочкой.

– Бабки отдать, – совершенно спокойно ответил он.

– Ах, драгоценности…

– Конечно, тебе нужно отдать драгоценности, а француз пусть выплатит требуемые с него баксы, и вы свободны, как голуби в полёте.

Он в крупной компании работает, занимает хороший пост. Так что живёт не на пособие, а получает вполне приличные деньги. Человеческая жизнь дороже. Зато останется жив, а эти деньги со временем отбатрачит.

– Гарантии того, что он останется жив.

– Да сейчас государство не даёт никаких гарантий, а ты хочешь, чтобы гарантии давали казанские братаны.

– Теперь хотя бы понятно, у кого мы в гостях. У казанских бандитов.