Обнаженная для тебя (HL)

Время от времени у Кэри тоже случались кошмары, и я знала, что во время таких приступов прикасаться к человеку не следует. Вместо этого я встала на колени на своей стороне кровати и окликнула по имени:

Резко застыв, он упал на спину, напряженно и выжидающе. Грудь его ходила ходуном. Напрягшийся член лежал на животе.

Сердце мое разрывалось, но голос звучал твердо:

— Гидеон, тебе снится сон. Вернись ко мне.

Он что-то сонно промычал и испортил воздух.

— Я здесь. — Поерзав, я отодвинулась, чтобы не заслонять лунный свет, но не увидела блеска его глаз, который говорил бы, что Гидеон очнулся.

Дыхание его начало замедляться, но ответа не последовало. Руки судорожно вцеплялись в простыню. Стянув через голову футболку и бросив ее на кровать, я скользнула ближе и осторожно коснулась его руки. Гидеон не шелохнулся, тогда я стала нежно поглаживать кончиками пальцев его твердые бицепсы.

Он резко дернулся — и проснулся.

— Что? Что случилось?

Я присела на пятки, положив руки на бедра. А когда убедилась, что он смотрит на меня, запустила пальцы в его волосы, физически, по напряжению тела, ощущая, как продолжает цепляться за него ночной кошмар.

— А? Что? — грубо спросил он, приподнявшись на локте. — С тобой все в порядке?

Я растянулась рядом с ним, прижалась к нему всем телом и, уткнувшись в его влажную шею, стала нежно посасывать солоноватую кожу. По опыту собственных кошмаров мне было известно, что спокойные слова и ласковые прикосновения заставляют призраков отступить в их мрачный чулан, хотя бы на время.

Его руки обхватили меня, ладони заскользили вверх-вниз по изгибам моей спины, и долгий, глубокий вздох сказал мне, что страшный сон его отпустил. Опрокинув Гидеона на спину, я навалилась сверху и жадно впилась в его рот. Его торчащий член упирался в мои половые губы, и я начала усиленно о него тереться. Гидеон запустил руки мне в волосы, взяв мой поцелуй под контроль, отчего промежность моя увлажнилась, и я стремительно созрела для секса. Казалось, что языки пламени лижут мою кожу с внутренней стороны бедер.

— Я не держу дома презервативов, — пробормотал он, а затем обхватил губами мой сосок и стал нежно посасывать.

Его неготовность тронула меня. Да уж, здесь у него точно был не сексодром. Это был его дом, а я была единственной любовницей, которую в него пустили.